Явление второе
Маша, Лестов, потом Андрей.
Лестов. Да что эта суматоха значит?
Маша. Гонение на нашу невинность. Есть некто негодный француз Трише, который грозил донести, будто у нас есть контрабанда.
Лестов. И в самом деле есть?
Маша. Ну нет; – хоть мы и правы, однако ж осторожность в таких случаях – не порок.
Лестов. Трише! Трише! да что это за Трише?
Маша. Года за два он был то разносчиком, то нанимался в камердинеры и назывался Дюпре, – а теперь разбогател и пожаловал себя в мусье Трише.
Лестов. Дюпре, – ах! да этот бездельник был у меня камердинером, обокрал меня кругом и бежал.
Маша. Он-то, проклятый, грозится на нашу лавку.
Лестов. Вздор! – я его усмирю, когда хочу. Посмотри наперед, что я вздумал… Андрей! – никак его чорт унес!
Андрей. Чего изволите, сударь?
Лестов. Беги, и как можно скорей отыщи Сумбурову и тихонько, чтоб никто не знал, скажи ей… (Шепчет.) Да лети ж стрелой!
Андрей. Лечу, сударь!
Лестов. Андрей!
Андрей. Чего изволите?
Лестов. Ты ведь догадался, что моим лакеем называться не должен, а будто отсель из лавки.
Андрей. Как же, сударь!
Лестов. Ступай же. – Андрей!
Андрей. Я, сударь!
Лестов. Да чтоб старик, пуще всего, тебя не видал – никак.
Андрей. Знаю, сударь!
Лестов. Андрей!
Андрей. Еще, сударь!
Лестов. Проворство, и осторожность!
Андрей. Слышу, сударь!
Лестов. Андрей!
Андрей. Еще!
Лестов. Смотри ж, – или синенькую в руки и позволение двое суток пить без просыпу, или добрый солдатский прием, – понимаешь? Прощай!