Явление тринадцатое
Сумбуров, Маша, Лиза и Лестов, потом Сумбурова.
Сумбуров. Как! как! что это значит? Перед дочерью моею на коленях!.. В лавке! середи целого города! середи бела дня! О страм, о стыд!.. Беззаконники!
Лиза. Батюшка!
Лестов. Новое несчастие!
Сумбуров. Бесстыдная дочь! Ты стоишь, чтоб я тебя удавил на этом же месте.
Сумбурова. Какой шум! какой крик! что такое здесь делается?
Сумбуров. Поди, сударыня, – посмотри, полюбуйся – всем этим я тебе обязан! Если б не твоя дьявольская охота таскаться по этим проклятым лавкам…
Сумбурова. Да что такое?
Сумбуров. А то, что я застал его милость на коленях перед дочерью. Понимаешь ли ты, глупая голова, какой это стыд всему нашему роду – на коленях в публичном месте…
Сумбурова. Ну вот, батюшка, ты ведь первый всегда был за него заступник: поделом тебе! а вы, сударь, как осмелились?
Сумбуров (передразнивая.) А вы, сударь, как осмелились? Почему и не осмелиться, коли дура попалась. – Езди только почаще сюда, так, наконец, кто-нибудь осмелится и с тобою то же сделать.
Лестов. Простите, сударь, моей страсти…
Сумбуров. Нет, нет, сударь, этого страму никогда я вам не прощу! Как ты мог!.. А я! – я уж было передумывал в твою пользу. Первый твой гостинец, что ты услал слуг пить и остался говорить с дочерью, не щадя моего имени, не размысля, что скажут прохожие, видя девушку в карете одну, не видя при ней никого, кроме молодого повесы; – что подумают о ней и о тех, чья она дочь? Ну да я было и это простил, отнес это на счет молодости, на счет нерассудливости; намеревался было, помня дружбу отца твоего… а ты, – ты подкупил здесь этих плутовок помогать тебе…
Маша. И, сударь…
Сумбуров. Молчи, молчи, голубушка, я не так прост и слеп! Ты подкупил, говорю я, этих плутовок обмануть нас и доставить тебе свидание; ты не пожалел чести и доброго имени друга отца твоего, – и перед этой ветреницею, на поношение мне и чтоб видел малый и большой, конный и пеший!.. Нет, нет, мы более не знакомы!
Лестов. Я умоляю вас…
Сумбуров. Я не хочу слушать ничего!
Лестов. Я клянусь вам…
Сумбуров. Двора моего не знайте; да забудьте, коли можете, и то, что я был друг вашему отцу, – а то вам совесть не даст покою после вашего поступка. – Поедем, сударыня!
Лестов. Итак, ни мои просьбы, ни мои обещания поправить…
Сумбуров. Я мало об этом забочусь.
Лестов. Прощайте же, сударь, и ждите всего от моего отчаяния!
Сумбуров. Бесстыдник! – Вот тебе, сударыня, французские лавки! Вот тебе французские мастерицы! – смастерили было они добрую игрушку. О стыд! о поношение, какого с начала света в роде Сумбуровых не бывало! Вон отсель, вон из этого дьявольского гнезда!
(Сумбурова уходит). Маша. Да наша ли вина?..
Сумбуров. А ты, моя голубушка, ты поди к своей мадаме да скажи ей, что она негодница, и ты с ней вместе; что она плутовка, и ты с нею вместе; что она за свои добрые промыслы заслуживает сидеть в рабочем доме, и ты с ней вместе; и что я бы желал, чтоб она, проклятая, и с лавкою своею сквозь землю провалилась, и ты с ней вместе! (Выталкивает Машу и уходит.)
Конец второго действия