Явление четвертое
Маша, Трише и Сумбуров.
Маша (тихо про Сумбурова.) Уж не околдован ли он? и бормочет про себя!
Сумбуров (про себя.) Да! если б эта девушка согласилась пойти в горничные к жене или дочери… Пусть их одевает хоть на китайский манер, да деньги мои будут в руках христианских!
Маша (к Трише.) Этот господин из Курска, он богат и охотно купит ваши векселя.
Трише. Прекрасна! (К Сумбурову.) Monsieur…
Сумбуров. Слуга ваш! (Маше.) Я, друг мой, хотел бы с тобой словца два перемолвить…
Маша (про себя.) Со мной? – Не понимаю!
Сумбуров (про себя.) Только нет, она одета и смотрит барынею, – мне уж совестно и говорить ей…
Трише (к Сумбурову.) Каспадин, гаварьи на франсуски?
Сумбуров. Я, мусье? – Когда я соберусь ехать во Францию жить, то, верно, наперед выучусь по-французски; а кто сюда на житье едет, тому бы не худо уметь с нами говорить по-нашему; впрочем, я не готовился для такого дорогого гостя, – грубиян!
Трише (Маше.) Ма сhèrе Машенька, катись, мосье маленька шоска?
Сумбуров (Маше.) Мне бы хотелось уговорить тебя, душа моя… (Про себя.) Ну, право, она не согласится!
Маша (про себя.) Уговорить? – неужель?.. да нет, нельзя статься!
Трише. Я осмельес на вас адна тел, ваше сиятельств!..
Сумбуров (Трише.) Я совсем не сияю! (Про себя.) Чорт бы придавил этого француза! (К Маше.) Как бы мне, красавица моя, с тобой с глазу на глаз перемолвить; – есть такое дельце…
Маша (про себя.) С глазу на глаз? Да нет, – нет, – он не так смотрит.
Трише (Сумбурову) Мой бы шелал, каспадин мой…
Сумбуров (бросаясь к нему.) Ну, да сказывай! – чего ты от меня хочешь?
Трише. Ай! ай! mon cher monsieur7, для шево так горяш? – я нишево не бросиль, я только катель показайт, не угодна ль купил вексель на молода seigneur ваша провинс, мосье Недошету.
Маша (про себя.) Ну, камень брошен, ловко ли стукнет?
Сумбуров. Что, что? на Недощетове? Так и он был у них в переделе! – Ох, жена! отвела ты меня от Лестова, не ошибиться бы нам! (К Трише.) Да что за вексели?
Трише. Oh, monsieur! мой знает политес и не кошит вас мешаит…
Сумбуров. Мусье француз, я вижу, что ты ни молчать, ни говорить в пору не мастер. – Да покажи мне их… (Про себя.) Вексели у этих живодеров; а про Лестова я ничего худого не слыхал. (К Трише.) Ну, что ж за вексели?
Трише. Безделис, зовершенной безделис для богада каспадин, как мосье Недошету…
Сумбуров. Правда, и я думал, что неважное что-нибудь – он, кажется, у нас большой эконом.
Трише. О, эта деньга пошла на добра дел! (Подает вексели.)
Сумбуров. Как, в двадцать! – в тридцать! – в пятьдесят тысяч! – хорош эконом! Ну! да когда это он у вас намотал?
Трише. О, pardonnez moi8, мосье не матаит; мосье многа раз купил: – галанска бишка е коровка, англинска парашка е шпанска овешка на завот.
Сумбуров. Тут есть плутни; я у него ничего этого не видал.
Трише. Плутна нет! тьяжель климат! е куда сматрень, болвин пропал, е болвин сконшался; однако мой верно знаит, што мосье Недошету шкурка исправно полушал.
Сумбуров. Шкурки? на племя! (Про себя.) Хороша экономия! Как подумаю, так и жаль Лестова, – и отец его был мне хороший приятель! – Полно, и Лестов повеса: вздумай споить слуг, чтоб говорить с Лизою. Гадко! скверно! однако все лучше, нежели надавать векселей на сто тысяч, – и кому же?..
Трише. Укодна, мосье?
Сумбуров. Спроси у лакея об нашей квартире, да побывай через полчаса ко мне. (Особо.) Разведать о том попристальнее.
Трише. Слуга ваш! я толк на один минут к мадам Каре…
Маша. Зачем же еще?
Трише. О, мой красавис! на больша кород не одна мосье Недошету; я имейт много другой вексель.