IV
Женщины одевались с возможною тщательностью, собираясь на именины к дальней родственнице. Племянница слегка ворчала, не желая надевать нарядного платья и говоря:
– Это – смешно, танта, в такую грязь надевать светлое платье, – будто на смотрины!..
– Может, и вправду я на смотрины веду тебя, Анюта, – отозвалась тетка.
– Ну, сами себя и показывайте, если это вам нравится! – молвила Анна.
Каролина не отвечала, размазывая пальцами репейное масло по пробору. Анна была с утра не в духе, долго не видя Павла Андреевича, недовольная погодой, Каролиной Ивановной, предстоящей вечеринкой, – всем на свете. Она и в гостях сидела молча и скучая, не обращая внимания на рассказы маленького, лысого, бритого человека посредине стола, – почетного гостя. Как через воду доносились до ушей девушки его слова:
– Поехала графиня покупать домашние туфли, а сапожник, как старый знакомый, и спрашивает: «А что же те туфельки, что позавчера ваш супруг брал, не по ножке изволили прийтись?» – Графиня говорит: «Да, в подъеме жмут!» – и виду никакого не подает. А на утро, как у графа приему быть, в кабинете и начала его началить: «Кому ты, окромя меня, туфли покупаешь?» В приемной просители сидят, всё слышно; графиня голос усиливает, граф ее унимает, – прямо срам! На эту баталию вхожу я с подносом в кабинет, вижу, – у графа даже шея покраснела и капуль развился, и, как старый слуга, чтобы бедствие предотвратить, говорю графине, будто ни в чём не бывало: «Видели, матушка-графиня, сколько сегодня в «Новом Времени» покойничков? Шестнадцать человек!» – «Неужели шестнадцать? Я сегодня еще газет не читала. Дай-ка мне!» – и вышла, а граф мне три рубля в руку! А графиня у нас была с фантазией: любила считать, сколько покойников; и когда было много, очень довольна бывала!..
Молчала Анна и в конке на обратном пути и только на вторичный вопрос старухи, как ей понравился Павел Ефимович Победин, спросила:
– Какой это?
– Да вот посреди стола сидел, графский камердинер.
– Лысый-то?
– Да разве он лысый?
И опять, помолчав, завела Каролина Ивановна под стук колес по рельсам:
– А знаешь, Анюта, он ведь намерения имеет.
– Кто?
– Павел Ефимович!..
– А!..
Тетка подождала еще и продолжала, понижая голос:
– Намерения, говорю, относительно тебя…
Анна вопросительно посмотрела.
– Просит твоей руки…
– Глупости!
– Это ничего, что он не так уж молод; он – человек почтенный и обеспеченный, он очень оценил тебя, и вот.
Анна вдруг громко заплакала и сказала громко:
– Отставьте меня в покое! Никогда я не выйду замуж за Павла, ищите мне Петра или Ивана!
– Что ты кричишь, Анюта? При чём тут Павел?
Но девушка не отвечала, отвернувшись к стеклу окна и продолжая плакать.
