VII
План Нектанеба был встречен удивленными восклицаниями девушки.
– Ты думаешь? Возможно ли это? Это не будет святотатством? Подумай: магические заклятия имеют силу вызывать душу умерших – как же я, живая, буду обманывать того, кого люблю? Не накажет ли меня собачьеголовая богиня?
– Мы не делаем оскорбления обрядам; ты не мертвая и не была такою; мы воспользуемся внешностью заклятий, чтобы успокоить мятущийся дух Панкратия.
– Он полюбил меня теперь и хочет видеть?
– Да.
– Мертвую! Мертвую!
– А ты будешь живая.
– На меня наденут погребальные одежды, венчик усопшей! Я буду говорить через дым от серы, который сделает мертвенным мой образ!
– Я не знаю, в каком виде придется тебе представлять духа. Если ты не желаешь, можно этого избегнуть.
– Как?
– Отказаться от вызывания.
– Не видеть его! Нет, нет.
– Можно сказать, что заклинатель находит лунную четверть неблагоприятной.
– А потом?
– Потом Панкратий сам успокоится и забудет.
– Успокоится, говоришь? Когда приедет Парразий, чтобы уславливаться и учить меня, что делать?
– Когда хочешь: завтра, послезавтра.
– Сегодня. Хорошо?
Оставшись одна, Филлида долго сидела недвижно, потом сорвала цветок и, получив «да» на свой постоянный вопрос, улыбнулась было, но тотчас опять побледнела, прошептав: «Не живой досталось тебе счастье любви, горькая Филлида!» Но утреннее солнце, но пение кузнечиков в росе, но тихая река, но краткий список прожитых годов, но мечты о любящем теперь Панкратии снова быстро вернули смех на алые губы веселой и верной Филлиды.
