Глава 4
– Надежда…Солнце мое….Просыпайся…– прозвучал голос Амати, затем меня нежно погладили по щеке. – Надежда…
Я нехотя приоткрыла глаза, сразу не поняв, где я нахожусь.
– Просыпайся, спящая красавица. – с этими словами он мне помог сесть, я растерла лицо руками, прогоняя остатки сна.
– Пойдем, нам нужно всем поесть и немного отдохнуть. – сказал Амати и выбрался из машины.
Открыв дверцу машины, я огляделась. Мы остановились у ресторанчика, который утопал в зелени сада. Везде было много цветов и кустарников. Белые каменные стены ресторана были оплетены плющом. Амати не стал нас ждать, быстро направлялся к ресторану. Увидев это, Хосе хмыкнул и, закрыв машину, направился вслед за ним.
– Что такое? – спросила я, догоняя Хосе.
– Мы тебя три раза будили, но ты мало того, что не хотела просыпаться, так еще и вцепилась в руку Амати и не отпускала его. Как бы он не хотел выбраться из-под тебя. Он все семь часов храбро терпел, но, сама понимаешь, мы тоже не железные. – объяснил он.
– Ох, ты, Боже мой. – заливаясь краской смущения, пробормотала я и остановилась. Хосе увидев мое смущение, расхохотался и, схватив меня под локоть, поволок в ресторан. Мы заняли дальний столик у окна, с него открывался чудесный вид на сад и небольшой пруд. Спросив у официанта, где дамская комната, я удалилась, бросив на ходу Хосе, чтобы он мне сделал заказ на свое усмотрение. Умывшись, я пригладила волосы влажной рукой и вернулась обратно в зал. Амати уже сидел за столом и о чем-то тихо беседовал с Хосе. Когда я подошла, они умолкли. А я, взглянув на Амати, почувствовала, как мои щеки опять начали гореть. Хосе хмыкнул и отвернулся к окну. Амати посмотрела на Хосе, затем перевел взгляд на меня:
– Что-то случилось, пока я отсутствовал?
– Нет, ничего. Все хорошо. – ответила я и попыталась улыбнуться.
– Хорошо. Надежда, ты помнишь о том, что я сказал по поводу нападения? – спросил Амати.
– Да. Дома никто не должен узнать и вообще никто. – ответила я, глядя прямо в глаза Амати.
– Вот и хорошо,– сказал Амати и, уже обращаясь к Хосе, добавил.– Надежда будет жить с тобой в доме. Так будет лучше для всех.
Хосе нахмурился, но молча кивнул в знак согласия. Официант принес вино и салат. Очень вкусный и легкий. Вино мне так и не дали попробовать, причем сказали оба практически в один голос:
– Тебе нельзя!
Я обиделась и молча стала, есть салат, не глядя на них.
– Скоро праздник вина, обязательно посетим одного моего друга. Тебе, надеюсь, там понравится. А сейчас тебе нельзя. – проговорил Амати. Я улыбнулась, взглянув на Амати и молча кивнула. Хосе опять ухмыльнулся. Принесли пасту, такую восхитительную, что дальше мы ели молча, наслаждаясь пищей.
Амати и Хосе решили выпить кофе еще, а я, отказавшись, вышла прогуляться. Бродила по саду и вышла к пруду. В нем плавала семья уток. За наблюдением за утками меня и застал Амати.
– Надежда, нам пора ехать. – проговорил он за моей спиной. Я обернулась и взглянула на него, пиджак он снял, рукава рубашки были закатаны, ворот расстегнут до середины груди. Захотелось подойти и просто прижаться к его груди. В его объятьях было так спокойно и тепло, что все переживания растворялись просто. Отогнав это желание, я кивнула и, улыбнувшись, направилась к нему. Вместе мы пошли к машине. В Рим мы въехали ближе к десяти часам вечера. Еще через полчаса мы подъехали к большим железным воротам, которые нехотя открылись, пропуская нас вовнутрь. Мы подъехали к большому двухэтажному дому. Перед входом был фонтан, дальше сад и еще один поменьше, но тоже двухэтажный дом. Дальше был гараж и еще что-то. Весь периметр был хорошо освещен.
– Посиди в машине. – сказал мне Хосе и вышел из машины, открывая двери Амати. Амати вышел и даже не сказал ни слова, что меня немного расстроило. Хосе тем временем открыл багажник и достал чемоданы Амати. Входная дверь дома открылась и из него вышли две горничные, поприветствовал Амати и направились к Хосе забирать чемоданы. Затем из дома вышла молодая девушка, обняла Амати. Что-то проворковала и повела его в дом. Хосе сел в машину и направил её к гаражу. Остановив машину, он взглянул на меня и сказал:
– Пойдем заселять тебя.
Я кивнула и вышла из машины. Хосе достал вещи из багажника, вручил мне сумку с ноутбуком, а сам взял все остальные вещи. И мы направились к дому. Дом не был сильно освещен, поэтому снаружи я только рассмотрела белые стены, большие окна. Хосе открыл замок и, толкнув дверь, зашел сам и включил свет. Мы оказались в холле, из него вело несколько дверей и лестница на второй этаж. Хосе направился к лестнице и позвал меня следовать за ним:
– Пойдем наверх, я покажу тебе твою комнату. А затем перекусим, и я покажу тебе дом. – я молча шла за ним. Наверху оказалось три спальни и ванная комната. Мне отвели самую дальнюю комнату.
– Располагайся, через десять минут жду тебя внизу на кухне. – сказал Хосе и вышел из комнаты.
– Хосе,– окликнула я его.– Положите мой чемодан, пожалуйста, на кровать.
Хосе кивнул, быстро вернулся, положил чемодан и ушел. Я оглядела комнату, большую часть занимала большая кровать, шкаф по левую сторону от нее, у окна стоял столик и два небольших кресла. Справа от двери стоял туалетный столик и пуфик. Достав домашнюю рубашку и мягкие штаны, направилась в ванну. Повязка слегка промокла от крови. Нужно попросить у Хосе аптечку и сменить ее. Умывшись и переодевшись, я спустилась вниз.
– Так, теперь нужно найти кухню. – пробормотала я и пошла, заглядывать во все комнаты. За первой дверью оказалась небольшая гостиная с камином у дальней стены. По краям от него были полки с книгами. Два небольших диванчика и столик. За второй дверью оказался рабочий кабинет Амати. В углу стоял большой письменный стол, поодаль рояль. На стенах висели гитары, еще какие-то музыкальные инструменты, одну стену полностью украшали всевозможные музыкальные награды и фотографии. Был также синтезатор. Я закрыла дверь и направилась дальше, за следующей дверью находилась кухня. Хосе стоял и рассматривал содержимое холодильника. Когда я вошла, он проговорил, не оборачиваясь:
– Есть сыр, ветчина, виноград, вино …
– Но мне его нельзя. – передразнила его.
– Да, тебе его нельзя,– невозмутимо ответил Хосе, – Если сильно голодная, то могу сходить на главную кухню и попросить Джаду что-то приготовить.
– Не нужно. Достаточно будет бутерброда и чая. – сказала я. Хосе кивнул и стал извлекать продукты из холодильника. Я, подойдя к столу, села на высокий стул. Заметила, что у Хосе волосы влажные. Он увидел мой взгляд на него, улыбнувшись, сказал:
– Внизу есть еще одна ванная. Вход за лестницей, – поставив передо мной тарелку, продукты и соус, налил себе вина и, сделав несколько глотков, продолжил, – Делай бутерброды, а я схожу за аптечкой. Нужно сменить повязку.
– Я могу сама сменить. – сказала я.
– Слушай, хватить играть в невинность. Я уже видел достаточно, чтобы ты сейчас смущалась, показывая свое пузико мне. – и так хмуро на меня глянул, что возражать я не стала, опустила взгляд и принялась делать бутерброды. – Вот и молодец, – сказал Хосе и вышел.
Доделав бутерброды, я решила их подогреть. Поставила их в печь на несколько минут. Обнаружила чайник, включила греться. Остатки продуктов убрала обратно в холодильник. За этим занятием и застал меня Хосе.
– Осваиваешься?
– Да, здесь довольно комфортно. Все под рукой и в то же время достаточно места. – ответила я.
– Иди сюда. – позвал меня Хосе, раскладывая аптечку на столе.
Я подошла и, расстегнув снизу рубашку, подняла ее до груди. Хосе разрезал повязку, осторожно снял ее, смазывая таким же гелем возле раны, как доктор. Чтобы было удобнее, он стал на одно колено возле меня. Протер вокруг раны, влажной салфеткой нанес мазь и, подняв на меня взгляд, спросил:
– Как тебе будет удобнее с такой повязкой, которая была или просто заклеить рану?
– Думаю, лучше просто заклеить. – сказала я.
– Хорошо. Придержи тут. – сказал он, прикладывая к ране ткань.
Я осторожно придержала, Хосе ловко ее закрепил лейкопластырями. И, поднявшись, протянул руку ко мне со словами: – Теперь давай руку.
Протянула и руку ему. С ней справился за минуту.
– Все, теперь можно и перекусить. Накрывай на стол, а я пока уберу здесь. Тарелки слева от холодильника. я молча пошла, выполнять указания, поставила тарелки бокал с вином Хосе, себе нашла кружку, но чай никак не могла найти.
– Справа от холодильника в шкафу. – сказал Хосе и уселся за стол.
Открыв шкаф, я обнаружила несколько видов чая, кофе, специи и много всего. Взяла чай, налила в кружку воды и тоже села за стол.
– За приезд! – поднял бокал Хосе и отсалютовал мне, я подняла кружку и стукнулась с его бокалом.
– За приезд!– отозвалась я и пригубила чай. – Сеньор Хосе можно вопрос?
Хосе поморщился и, допив вино, проговорил:
– Просто Хосе. Никаких вы и сеньоров. – сказав это, он снова наполнил свой бокал, взялся за поедание бутерброда, а затем добавил: – На брудершафт выпьем потом, сейчас те…
– Тебе нельзя. – скривившись, передразнила я.
Хосе расхохотался и сквозь смех добавил:
– Зато потом тебя ждет поездка на праздник вина. Там наверстаешь упущенное, но, смотри, у старика Фаусто есть очень коварное вино.
– Коварное? – спросила я и откусила бутерброд.
– Угу, вкусное, с фруктовым послевкусием и свежестью. Пьешь и наслаждаешься, а потом после пары бокалов просто хмелеешь и уже не принадлежишь себе. – пояснил он.
– Ничего себе. Буду осторожна. – сказала я.
– С тобой будет Амати. Так что сильно не переживай. За тобой присмотрят. Какой первый вопрос был?
– Почему рабочая студия здесь? Я думала, она в доме или в городе. – спросила я.
– Это, можно сказать, кабинет. А студия для записи в городе находится. Здесь проще уединиться ему и творить. Дома часто отвлекают. А здесь… – начал он.
– Охраняешь покой ты. – договорила я.
– Да, здесь охраняю покой я. Теперь и ты. улыбнувшись, сказал Хосе. Я тоже улыбнулась и дальше мы ели молча.
– Да, под лестницей вход в подвал, там прачечная. Но можешь и попросить Кормилиту или Розу. Они все сделают. – разъяснил он.
– Хорошо. Буду иметь в виду. – поблагодарила я.
– Раз в неделю у тебя будет выходной. Можешь просто оставаться тут и отдыхать или поехать куда-то. – добавил он.
– Я подумаю. – ответила я, улыбаясь.
– Ближайшие две недели никаких самостоятельных поездок. Дальше по утрам или вечером будем заниматься с тобой. Научу тебя отбиваться не только цветами. – сказал Хосе.
Я нахмурилась и проговорила: – Зачем это?
– Я не всегда буду рядом и, как показала практика, ты даже быстрее реагируешь на все. – ответил он.
– Хорошо. – согласилась я. Действительно стоит получить пару уроков по самообороне. А то мало ли какая еще поклонница нападет. Мы доели, Хосе встал и молча сложил всю грязную посуду в посудомоечную машину. Взяв у меня кружку, включил мойку. Достал бутылку с водой из холодильника и протянул мне.
– Теперь пить лекарство и спать.
– Хватит со мной говорить, как с маленькой! – возмутилась я, но воду взяла и направилась к выходу. Хосе рассмеялся и ничего не сказал. Я гордо пошагала в свою комнату. Выпила лекарство, разобрала вещи. Накинула легкую ночную сорочку и улеглась. Практически сразу заснула. Проснулась от того, что кто-то был на кровати вместе со мной и дышал мне в руку. Я открыла сначала один глаз, а затем распахнула оба и чуть не закричала. Рядом со мной лежал большой черный немецкий дог. Понюхал мою руку, затем лизнул.
– Я невкусная. Поверь мне на слово,– осторожно проговорила я, убирая руку от собаки. – Как ты сюда попал? От кого-то спрятался?
Дог тихо заскулил и положил голову на вытянутые лапы, не сводя с меня взгляда. Я протянула руку и осторожно потрепала его по голове. Довольно заворчав, собака перевернулась и легла ближе ко мне. Я, рассмеявшись, уже без страха стала чесать его.
– Ну, все, хватит. Хорошего по чуть-чуть. проговорила я, отстраняясь от пса.– Нужно узнать, как тебя зовут. Наверно как- то величественно, как ты и выглядишь.
Мне в ответ раздалось утвердительное « Гав». Улыбнувшись, я накинула халат и направилась в ванну. Умывшись, вернулась в спальню. Пес лежал на кровати и с величием за мной наблюдал. Я надела платье, рубашку сиреневого цвета, раз мне нельзя выходить, значит, и наряжаться нет смысла. Сделала легкий макияж, заплела волосы в тугую высокую косу.
– Не знаешь, кого можно попросить помочь помыть голову? Может, ты мне поможешь? – оборачиваясь к собаке, спросила я. Ответом опять было «Гав». Улыбнувшись, я направилась к двери, и позвала пса с собой: – Пошли завтракать.
Я была услышана, пес спрыгнул с кровати и пошел за мной. В доме никого не было, судя по тому, что уже десять часов дня. Завтрак я проспала. С этими таблетками, правда, превращаюсь в Спящую красавицу. Поставила чайник, открыв холодильник, замерла. Вчера он был полупустым, сегодня в нем было полно еды. Найдя творог, классический йогурт, яйца, я все выставила на стол и отправилась на поиски муки. Муку нашла так же быстро. Смешала тесто для сырников и тихо напевала, пока их готовила. Пес улегся у стола и поглядывал за моими действиями. Все дожарив, я сварила себе кофе и уселась за стол. Остудив сырник, угостила пса.
– Ммм, какой аромат. – проговорил Хосе.
– Доброе утро. – поздоровалась я.
– Доброе утро. А как это чудовище сюда попало? – спросил Хосе, увидев пса.
– Я бы тоже хотела это знать. Когда я проснулась, он лежал рядом и пробовал на вкус мою руку. – ответила я, отпивая кофе. Пес при этом подсел ко мне рядом и положил голову мне на колени.
– И не надо прятаться за женщиной!– пожурил пса Хосе.
– Не надо на него нападать. Лучше садись завтракать и скажи, как зовут это чудо. – сказала я.
– Ладно, сейчас ваша взяла. Но его будут искать и лучше быстрее ему найтись. Зовут это чудовище Герцог. – ответил Хосе и пошел варить себе кофе.
А я еще одним сырником угостила Герцога в честь знакомства.
– Хватит его кормить вкусняшками. Растолстеет. – ворчал на нас Хосе. Я по-тихому показала Хосе язык, но мне ответили: – Я все вижу!
– Упс, попались. – прошептала я Герцогу.
Хосе сел напротив нас и положил себе сырников. Все полил йогуртом, начал есть.
– Мммм, эти вкуснее даже, чем были в отеле. – похвалил он.
– Спасибо. – ответила я и принялась за еду.
– Давай сделаем так. Ты меня кормишь русскими блюдами, а я тебя учу защищать себя. – жуя, пробормотал Хосе.
– Так ты вроде сказал, что через две недели и так займешься мной?! – удивленно спросила я.
Ну, как сказать. Я не буду очень требовательным, – пообещал Хосе.
– Даже так? – переспросила я.
– Угу, черт, очень вкусно. – сказал Хосе и положил себе добавки.
– Я подумаю над твоим предложением. А раз тебе понравился завтрак, могу я попросить о помощи? – сказала я.
– Конечно. Я же тебе говорил. – ответил он.
– Не мог бы ты попросить кого-то из девушек, кто работает в доме, мне помочь помыть голову. – спросила я.
– Попросить не могу,– и, увидев мой грустный взгляд, продолжил, – Но помочь могу. Если попросить горничных, возникнут вопросы и ненужные разговоры. Я сам помогу.
– У тебя и так дел хватает, а я как- то попробую сама справиться. – пробормотала я, уставившись взглядом в кружку с кофе.
– Еще одно слово и я тебя раздену и засуну в душ целиком,– почти прорычал Хосе. – Хватит. Сказал, помогу, значит помогу. И больше никаких разговоров! Поняла?
Не глядя на него, я кивнула и отпила кофе. Руки предательски задрожали. Я поставила чашку и потрепала по голове пса.
– Спасибо за завтрак. – проговорил Хосе и встал из-за стола.
Я опять молча кивнула, допив кофе, тоже встала. Убрала со стола, помыла посуду сама. Решила пойти взять грязное белье и наведаться в прачечную. Поднявшись по ступенькам, столкнулась с Хосе, он был без рубашки, в одних брюках, я невольно залюбовалась его фигурой.
– Я думал, ты теперь весь день будешь прятаться на кухне. Идем в ванну.
Хотела было ответить ему как то вредно, но помня его обещания, молча пошла следом. Возле раковины стояло небольшое кресло, подголовник был застелен полотенцем.
– Садись, будем делать из тебя красотку. – улыбаясь, проговорил Хосе.
Я села и начала расплетать косу. Но Хосе перехватил мои руки, убрал их от волос и заставил сесть и закинуть голову сильнее. Сам расплел до конца волосы и включил воду.
– Не горячая? – поинтересовался он.
– Нет. Хорошая. – ответила я, наблюдая за лицом Хосе. Он кивнул и сосредоточенно начал мочить мои волосы, а затем и мылить шампунем. Увидев, что я за ним наблюдаю, взял и провел мыльной рукой по кончику моего носа.
– Ах, ты… – возмутилась я, закинула руку, схватив чуть пены, кинула в него и потянулась еще за пеной, но после услышанных слов, руку задержала.
– Так значит, да?! В душ хотим целиком? – сказал он.
– Мне нельзя ни вино, ни в душ. – прищурившись, ответила я и наградила его очередной порцией пены.
– Сама напросилась. – сказал он и одной рукой ухватил меня за волосы, так чтобы я не могла подняться, второй рукой переключил воду на холодную и, набрав чуть в ладонь, начал подносить к вороту моего платья.
– Нет, нет, не надо. Хосе! Не надо. – завопила я. На мой вопль прибежал Герцог и начал гавкать на Хосе.
– Ах ты, предатель. Появилась симпатичная мордашка, и ты продал свою шкуру за вкусности ей?– прорычал Хосе, а потом вернулся ко мне. – Так, и на чем мы остановились?
– Хосе, не надо! Ты первый начал, прекрати! – пробормотала я, смотря, как с ладони уже начинает капать вода.
– Что здесь происходит? – раздался голос Амати. Не знаю, от чего я больше вздрогнула, от гневного голоса Амати или же все- таки от пролитой на меня холодной воды. Но подняться мне не удалось. Хосе, все еще держа меня за волосы, переключил обратно на горячую воду кран и, обернувшись к Амати, спокойно ответил:
– Помогаю мыть голову Надежде. Позвать горничных не могу на помощь, а она вот все противиться. Хочет сама все сделать, а в нынешнем состоянии это не возможно.
– Понятно. Ко мне никого не пускать, кроме Элиа. Если будет ломиться Алекс, гони его прочь. Надежда, а тебя попрошу выполнить свою работу и принести ко мне. – проговорил Амати и направился обратно вниз.
Хосе посмотрел ему в спину, затем начал смывать пену с моих волос.
– Хосе, а кто такие Элиа и Алекс? – спросила я.
– Элиа – продюсер. Наберись с ним терпения, упрям как осел, бывает. Алекс, старший сын Амати. Вот с ним лучше и не встречаться. – сказал он.
– Почему? – интересовалась я.
– Не простой он. Очень сложный. – ответил мне Хосе.
– А как он выглядит? – спросила я.
– В интернете полно его фоток. Ты умная девочка и найдешь сама их,– выключив воду, Хосе завернул волосы в полотенец и помог мне встать. – Дальше сама?
– Да. Спасибо огромное, – сказала я. Хосе кивнул и, легко подхватив кресло, понес его из ванны обратно в спальню. Я высушила волосы, решила оставить их распущенными. Вернулась в спальню, принялась за работу. Через час я спустилась вниз, услышала, что Амати играет на рояле. Постучала в дверь кабинета, услышав разрешение войти, зашла. Амати сидел за роялем и, не сводя с меня глаз, продолжал играть. Сегодня на нем была рубашка бирюзового цвета, которая отлично подчеркивала цвет его глаз и загорелую кожу. Черные волосы касались плеч. Остановилась посреди кабинета в обнимку с ноутбуком и записями. А он играл и все смотрел на меня. И я не могла отвезти от него взгляда. Не знаю, сколько мы так смотрели друг на друга. За окном послышались крики и ругань, я отвела взгляд и прошла к окну. Там Хосе не пускал в дом молодого парня. Который ругался, как сапожник и, похоже, был не трезв. Он даже попытался ударить Хосе. Но тот увернулся и пинком отправил парня в кусты.
– Алекс. Моя радость и мое большое разочарование. – проговорил Амати за моей спиной. Я хотела отвернуться от окна, но Амати стоял слишком близко, я только еще больше приблизилась к нему. Уже кожей ощущала тепло, исходившее от него. Подняв взгляд, я посмотрела ему в лицо. Оно ничего не выражало, но в глазах была боль. За окном снова раздалась ругань. Алекс снова пытался прорваться в дом, даже где-то в кустах поднял палку и попытался ей ударить Хосе, тот увернулся. Тогда Алекс просто бросил в него палку. На этот раз попал. Хосе выругался так, что даже стекла задрожали. А когда Алекс с воплями бросился на Хосе, я аж дернулась от окна. Амати осторожно меня обнял и зарылся лицом в мои волосы, тихо бормоча:
– Не переживай, Хосе не в первой с ним бороться. Зато разомнется, у него кулаки чешутся с самого вечера, когда Жустина ранила тебя. Ты так вкусно пахнешь.
– Это духи, что вы мне подарили. – почему-то шепотом ответила я.
– Они пахли по-другому, а на тебе пахнут восхитительно. Я рад, что они тебе понравились. – проговорил он и сильнее прижал меня к себе, обдавая жаром своего дыхания волосы и шею. Мне вдруг стало все равно, что происходит за окном. Просто хотелось стоять и наслаждаться этим мгновением. А тем временем Хосе надоело играться с Алексом. Он схватил за шиворот его и потащил прочь от дома. Амати стал целовать мои волосы, осторожно, почти не касаясь, все глубже зарываясь в них и обжигая своим дыханием и губами шею. По-моему телу прошла дрожь, Амати сильнее сжал меня в объятиях. Затем стало расплываться тепло по телу. Нужно было это прекратить, это ведь не правильно. Он мой шеф, а я таю от его прикосновения и не хочу это прекращать. Хлопнула входная дверь, раздался стук в дверь, возвращая нас в реальность. Амати разжал объятья и отступил на несколько шагов. Я отвернулась к окну, стараясь совладать с собой. Щеки пылали, дыхание учащенное.
– Входите. – сказал Амати и направился к роялю. Вошел Хосе, за его спиной стоял еще мужчина. Небольшого роста, с лысенкой, бегающим взглядом и тонкими губами.
– Сеньор Луис подъехал. – проговорил Хосе, впуская лысенького.
– О, Боже мой. – произнесла я, смотря на Хосе. Рубашка была порвана, на плече ссадина, бровь разбита, штанина брюк порвана.
– На этот раз тебе тоже неплохо досталось. – проговорил Амати и, поймав мой взгляд, кивнул. Я положила ноутбук и бумаги на стол, направилась к Хосе. Тот лишь ухмыльнулся на слова Амати и вышел из кабинета.
– Надежда, мы тебя ждем. – сказал Амати, когда я почти уже вышла. Я кивнула и закрыла за собой дверь. Хосе взял аптечку на кухне и направился в ванну наверх. Я пошла за ним. Войдя в ванну, он удивленно на меня глянул, приподняв бровь.
– Раны нужно обработать. Ты же мне помогаешь, давай и я тебе помогу. Самому неудобно. – пробормотала я.
– Если скажу, нет, ты же не отстанешь?
Я отрицательно покачала головой.
– Ладно, помогай. – сказал Хосе и снял разодранную рубашку, а потом, повернувшись, спросил: – Штаны снимать?
– Ногу и сам сможешь обработать. Я не могу наклоняться. – прошипела я. Хосе сел на край ванны, уперевшись в нее руками и расставил ноги. Я раскрыла аптечку, достала лейкопластырь, ватный тампон и дезинфицирующее средство. Влажной салфеткой осторожно обтерла вокруг ссадины на брови, затем приложила ватный тампон, пропитанный средством. Хосе поморщился, я склонилась совсем чуть-чуть и подула. Затем заклеила рану лейкопластырем. Плечо просто обработала, заклеивать не стала.
– Вот и все. Ногу сам. – проговорила я, не глядя на Хосе. Вымыла руки и направилась прочь из ванной.
– Спасибо. – донеслось до меня.
– Пожалуйста. – ответила я и, улыбнувшись, поспешила обратно в кабинет. Вошла без стука, Амати и Луи сидели в креслах и о чем-то беседовали. Я прошла к столу, включила ноутбук и приготовилась к работе.
– Надежда, познакомься, это мой продюсер, сеньор Элиа Луи,– сказал мне Амати и, повернувшись к Луи, продолжил. – Это сеньорита Надежда Астахова, которую нам с тобой посоветовали нанять в России. Мне понравился ее подход к работе, да и знания великолепные. Поэтому я решил ее нанять личным помощником. Буду рад, если вы найдете общий язык.
– Рада познакомиться, сеньор Луи. – отозвалась я.
– И я рад знакомству, сеньорита Надежда. – ответил он.
– Пожалуйста, зовите меня просто Надеждой. – попросила я.
– Хорошо. Надежда, покажите все приглашения на участия в концертах в России. – сказал он.
– Сейчас,– проговорила я и, взяв записи, подошла к мужчинам, протянула листы Луи. – Всего четыре предложения. Два в концертах и два в конкурсах. У одного концерта задумка неплохая, там только бы узнать, кто будет тоже участвовать, какие песни они хотят вставить в программу. Задумка заключается в том, что вам предлагают петь не на русском и на итальянском, российские звезды тоже будут так петь. Я взяла на себя смелость и написала о списке участников из России и список песен, должны прислать в течение двух дней. У нас есть неделя для раздумий. Второй концерт хотят сделать в стиле девяностых годов. Собрать по несколько артистов из каждой страны. Они прислали список песен, которые хотели бы включить в концертную программу. Я все выписала. Что касается конкурсов, то первый-это молодые таланты. Вам нужно будет присутствовать на полуфинале в качестве жюри и в финале спеть с одним из участников. Второй конкурс – это как у вас был конкурс « Близнец звезды».
– Молодец. Сделай, пожалуйста, кофе. – проговорил Амати.
– Сейчас все сделаю. – ответила я и направилась в кухню.
– Девчонка много на себя берет, Энрике. – прошипел Луи.
– А я считаю, что она права. И мне нравится ход ее мыслей. И попрошу, более уважительно к ней относись. – отрезал Амати. Дальше разговор я не слышала, закрыв двери, пошла, готовить кофе. Поставив кружки на поднос, направилась обратно в кабинет. Луи стоял у окна и зло шипел:
– Я не пойму, почему ты так в ней уверен?
Амати схватил за локоть Луи, развернув к себе, не менее зло ответил:
– Да потому, что она смотрит на все по-своему и это получается правильно. Ты бы видел, как она все организовала и нянчилась с нами. Да наконец-то потому, что она спасла мне жизнь. И я требую к ней уважения.
Я постучала в двери, привлекая к себе внимание. Мужчины сразу умолкли.
– Ваш кофе,– проговорила я и расставила все на столик. – Я вам еще нужна, сеньор Амати?
– Нет, можешь пока быть свободна. – ответил он. Я подхватила ноутбук с телефоном и вышла. Решила приготовить что-нибудь на обед. Набрала Катюхе, пока есть время можно поболтать.
– Привет, злючка. – весело прощебетала Катя.
– Привет, егоза. Как у тебя дела? Как прогулка с Ильей? – спросила я.
– Прогулка чудесная, Илья, кстати, рядом. – продолжала щебетать Катя.
– Привет, звездочка,– весело поприветствовал Илья.
– Привет, соловушка. Я смотрю, вы прогулялись на славу?!– ответила я.
– Прогулка чудесная была, я немного на тебя обижен, что ты меня не познакомила с Катюшкой. – сказал он.
–Я ей сказала и тебе скажу, хотела вас познакомить на свой день рождения. А теперь рассказывайте, как у вас дела? Что нового? – поинтересовалась я.
– Дела чудесно. Горохов рвет и мечет из-за того, что ты уехала. Я написал кое-что, скинул минут пять как на почту тебе. Посмотри и послушай. сказал Илья.
– Мне очень понравилось. вставила Катюха.
– Ну, раз тебе понравилось, значит что-то восхитительное. – сказала я.
– Надя, ты несколько дней как в Италии, а половина слов говоришь на итальянском, – возмутилась Катя. Илья просто хохотал.
– Ты же знаешь, итальянский мой второй любимый язык. – смеясь, ответила я.
– Да знаю, знаю. Ну, все нам пора. Позже поболтаем. Пока, пока. – закончила разговор Катя.
– Пока, пока. – попрощалась я и, обернувшись, вздрогнула от неожиданности. В дверях стоял Хосе и наблюдал за мной.
– Ты так подкрадываешься тихо, что я вечно пугаюсь. – проговорила я и пошла, готовить обед.
– Я всегда хожу так, просто ты так была увлечена разговором с кем-то, что никого не замечала. С кем разговаривала? – спросил он.
– С друзьями. Я хотела их познакомить на свой день рождения, но уехала. А Илья, не дозвонившись мне на телефон, отправился ко мне домой. Там увидел Катюху и теперь, похоже, они вместе. Я очень рада за них, они хорошие ребята. Можно сказать, мои единственные близкие люди. – сказала я, закрыв обратно холодильник. И, повернувшись к Хосе, проговорила, сменяя тему: – Что приготовить на обед?
– Равиоли и салат. – сказал он.
– С салатом я справлюсь, а вот равиоли не смогу приготовить. – ответила я.
– Без проблем. Равиоли уже готовят. Делай салат. – распорядился он.
– Вот ты хитрец! Будешь мне помогать. – сказала я и достала зелень, овощи. Все помыла, сложила в чашку и поставила перед Хосе, вручила ему нож и разделочную доску, поставила салатницу и тоже принялась за готовку.
– Скажи, а что ты сделал с Алексом? – спросила я.
– Просто охладил,– пожав плечами, ответил Хосе, шинкуя помидор.– Кинул его в бассейн.
Не выдержав, я рассмеялась. Бок заныл, я схватилась за него, но не могла успокоиться от смеха.
– До свидания, Энрике, еще раз подумай хорошенько, прежде чем принимать решение. – довольно громко проговорил Луи и вышел, хлопнув дверью.
– Опять поспорили. Не обращай внимания. – сказал Хосе и вернулся к разделыванию перца.
– Боюсь, что теперь я была виновницей их размолвки. – грустно ответила я и занялась огурцом.
– Даже так?! Интересно, что же ты такое сделала? – заинтересованно спросил Хосе.
– Просто рассказала, что можно влиять на заказчиков. Чтобы выполнять и их требования и в тоже время делать, что хочешь ты. Артисты такой величины, как сеньор Амати, должны не только диктовать условия своего гонорара, но и отстаивать свои песни и мнение. – сказала я.
– Вот это ты даешь. На самую больную мозоль наступила Луи. – теперь уже хохотал Хосе.
Я молча смотрела на него и не могла понять, что он имел ввиду.
– Луи больше всего любит деньги. И на многое готов идти для подписания выгодных контрактов. И будет давить на свое до последнего. Все предыдущие помощники слушались его, как выдрессированные собаки. А тут ты внесла новую волну, причем с сохранением денег. Получается, ты оказалась его умнее. Это его задело. Готовься к бою, сокровище. Конечно, с ножом он на тебя не кинется, но напакостить может. – сказал он.
Я аж побледнела, да уж.
– Надеюсь, не придется его тащить за шиворот и охлаждать. – улыбнувшись, ответила я.
Хосе опять расхохотался и добавил: – Я тебе с удовольствием помогу в этом. Давно хотел это сделать.
Смеясь, мы доделали салат. Я убрала все лишнее.
– Я за равиоли, а ты приготовь тарелки и накрой на стол. Достань белое вино и для себя сок. И позови сеньора Амати. – проговорил Хосе и ушел.
Быстро справившись с сервировкой, я направилась в кабинет. Постучала, но, не услышав позволения войти, еще раз постучала и затем уже вошла. Амати сидел спиной к дверям и играл на синтезаторе.
– Сеньор Амати. – тихо позвала я. Амати не отреагировал. Я подошла, осторожно положила руку на плечо: – Сеньор Амати.
Амати вздрогнул и перестал играть. Я хотела убрать руку, но он ловко ее перехватил и прижался к ней щекой. Затем повернулся и взял вторую руку, приложил ее к другой своей щеке. И просто замер, а я стояла и боялась пошевелиться, не зная, что ему сказать.
– Я принес равиоли. – раздался голос Хосе.
Амати выпустил мои руки и тихо сказал: – Прости.
– Пойдемте обедать. А потом обсудим часы занятий. Вы же говорили, что хотите выучить русский язык. – сказала я.
– Да, хочу. Идем, а то он сам все съест. – улыбнувшись, Амати проговорил и подтолкнул меня на кухню.
Пообедали мы практически в молчании. Хосе, как только доел, сразу уехал по какому-то поручению Амати. А я убрала со стола, заварила чай, разогрела сырники. Все поставила перед Амати и вернулась к холодильнику за йогуртом и джемом.
– Это же. Из творога, называются сыр…сыр. – сказал он.
– Сырники. – я ответила.
– Да, да сырники. Это ты приготовила? – накладывая себе сырники, проговорил Амати.
– Да, сама. – сказала я. И, ставя йогурт и джем перед ним, села за стол и стала наблюдать.
– Очень вкусно, ты умница. Это превосходно! – похвалил он.
Я улыбнулась и отпила чай.
– Теперь понимаю, почему Хосе стал такой добренький. А ты его сердце покоряешь вкусностями. Я тоже хочу такое есть. – сказал он.
– Я рада, что вам понравилось и с удовольствием приготовлю еще что-то для вас. – ответила я.
– Превосходно. Хочу на завтрак тонкие, мм, такое тонкое жареное тесто и нежное. – попросил Амати.
– Блинчики. – сказала я.
– Блинчики. Много блинчики. – повторил он.
– Много блинчиков! – поправила я Амати.
Он молча, кивнул и доел последний сырник. Я собрала грязную посуду и направилась к посудомоечной машине.
– Предлагаю провести первый урок на свежем воздухе. Пойдем, прогуляемся в саду?! – предложил он.
– С удовольствием. – я сложила последнюю тарелку и направилась вслед за Амати. На улице было тепло. Мы молча шли несколько минут, я восхищенно разглядывала сад, кусты роз. Практически везде были белые розы. Аромат в саду был потрясающий.
– Очень красивый сад. – нарушила молчание я.
– Я рад, что тебе здесь нравится. В этом году они цветут очень долго, словно ждали твоего приезда. Пойдем, кое-что покажу. – сказал он. Мы свернули с дорожки и углубились в сад. Обогнули несколько клумб с розами, затем нашему взгляду открылась деревянная беседка. Она вся была увита вьющимися розами.
– Словно сказочный домик. – восхищенно пробормотала я.
– Так говорила моя дочь, когда была маленькая. – улыбнувшись, сказал Амати. Он пропустил меня в беседку, затем сам прошел и сел на скамью, на которой лежали мягкие подушки. А я осторожно погладила бутоны и чуть подалась к ним, чтобы вдохнуть чудесный аромат. Повернувшись, встретилась с внимательным взглядом Амати. Переведя взгляд на цветы, я присела и проговорила:
– Приступим к уроку?
– Хорошо. Я готов. – улыбнулся мой собеседник.
– Для начала мы просто поговорим, потом будем закреплять визуально. – пояснила я.
– Давай поговорим. Ты, правда, считаешь, что мы можем диктовать условия не только в оплате нашего гонорара, но и выбирать артистов и песни? – спросил он меня.
– Это не совсем по уроку. Но я действительно считаю, что можно так сделать. Но нужно будет все прописывать в контракте, иначе могут менять по ходу действия. Можем попробовать с первым приглашением, если не сработает, то я не буду больше злить сеньора Луи. – ответила я.
– Ничего. Ему полезна встряска. Он привык, что все с ним соглашаются, а тут ты… – продолжил Амати.
– Наступила ему на больной мозоль. – задумавшись, пробормотала я и сразу не поняла, что сказала вслух.
–Что? – переспросил меня он.
–Хосе сказал, что я наступила на любимую, больную мозоль сеньора Луи. – повторила я. Амати расхохотался так, что даже я заулыбалась.
– Хосе прав,– сквозь смех сказал Амати. – Но ты его не бойся, он не посмеет тебя тронуть.
– Похоже, у меня талант наступать людям на больную мозоль. Сначала Жустина, теперь сеньор Луи.– пробормотала я.
– Прекрати так говорить. Жустина была бомбой замедленно действия, если бы я не попросил написать ответ, она бы не набросилась на тебя. Так что в произошедшем моя вина. А Луи уже теряет хватку. Иногда ему нужно делать встряску. Больше чтобы я не слышал, что ты себя обвиняешь в произошедшем! Поняла меня? – сказал он.
– Да, сеньор Амати. Я все поняла. Давайте заниматься? – спросила я его.
Амати кивнул, а я начала рассказывать о том, что он уже видел и пробовал в России. Примерно через час нас нашел Хосе и сказал, что Амати ждут. Он попрощался и ушел с Хосе. А я еще немного посидела и тоже пошла в дом. Вернувшись, я застала Хосе на кухне. Он выкладывал фрукты в вазу.
– Заходи, мне нужно будет уехать. Поэтому давай поменяем повязку, – сказал он. Я кивнула и начала расстегивать пуговицы. Хосе уже принес сюда аптечку, осторожно снял повязку. Проворно смазал заживляющим кремом, сделал новую повязку и все закрепил лейкопластырем.
– Спасибо. – проговорила я, поправляя платье.
Хосе молча, кивнул и сложил аптечку. Взглянул на меня, сказал:
– Я скажу Кормилите, чтобы тебе принесли ужин.
– Не нужно. Я если захочу, что-нибудь приготовлю. – отказалась я.
– Хорошо. Постарайся ночью не гулять. – распорядился он. Я молча кивнула и направилась в свою комнату. Захотелось обмыться и переодеться. Пока не будет Хосе, обследую прачечную. Переодевшись в тунику, которая открывала одно плечо и разрезы по бокам были до середины бедра, одела под нее лосины. Подхватив грязное белье, направилась в прачечную. Быстро разобравшись со стиральной машиной, вернулась в кухню, положила на тарелку яблоко и кисть винограда, потопала в гостиную. Затем туда же принесла ноутбук и бумаги. Оторвав несколько ягод винограда, пошла, знакомиться с библиотекой. Здесь были книги и на итальянском и на французском. Романы, стихи. Даже был Король Лир. Взяв эту книгу, вернулась к дивану. Хотела было сесть, как у входной двери раздался лай Герцога. Положив книгу на диван, направилась к двери. Осторожно выглянув в окошко, увидела за дверью Герцога. Я запустила его, он радостно протопал на кухню. Угостив его кусочком ветчины, вернулась в гостиную. Устроившись на диване, я раскрыла книгу и начала читать и отщипывать виноград. Герцог устроился рядом на коврике. Сама не поняла как, но я уснула. Мне опять приснился тот мужчина, с которым я танцевала на берегу моря. Опять я не смогла рассмотреть его лицо. Мы снова были на берегу моря. Сидели на большом камне и встречали рассвет. Он обнимал меня и слегка покачивал. На этот раз проснулась я рано, меня укрыли пледом. Оглядевшись, я заметила, что Герцога нет. Наверно, его выгнал Хосе, когда вернулся. Осторожно встав, я направилась в ванну, затем спустилась и проверила вещи, развесив еще чуть-чуть влажные, постирала майку Хосе и тоже повесила. Вспомнила, что обещала Амати на завтрак блинчики, потопала на кухню. Сварила себе кофе, сделала тесто для блинов. Начало к самому главному процессу выпекания. Между делом сбегала за телефоном, скачала музыку, что прислал Илья. Включила на воспроизведение. Зазвучала мелодия, такая красивая, нежная, от нее на душе становилось теплее, проблемы и переживания отходили на второй план. Мне почему-то вспомнились вчерашние объятия Амати, когда он меня обнимал у окна, его горячее дыхание. По телу пробежали мурашки. Когда мелодия кончилась, я включила ее еще раз, а за тем еще раз. Я уже испекла блинчики и начала сервировать стол, когда за моей спиной раздалось:
– Что слушаешь?
Я обернулась и увидела Амати. Он стоял в свободных светлых брюках и в тон им рубашке.
–Это написал мой друг. Просил послушать и сказать свое мнение. – объяснила я.
– Есть ноты? – спросил он.
Я отрицательно покачала головой.
– Попроси его прислать. – сказал Амати.
– Хорошо. Садитесь, почти все готово. – пригласила я. Амати сел за стол, я сварила кофе, к блинчикам поставила два вида джема и классический йогурт и, когда уже села сама, пришел Хосе. Я улыбнулась и поприветствовала его:
– Доброе утро. Спасибо за плед. Но вот Герцога ты зря выгнал!
– Герцога? – спросил Амати.
– Да, он вчера был покорен Надеждой. Я вернулся, он лежит у дивана и охраняет. Я хотел подойти разбудить, так это чудовище стало рычать. А когда я вернулся с пледом, позволил укрыть Надежду. Но это еще не все. Когда ему приспичило выйти, он прибежал будить меня. И не просто будить, а прыгнул прямо на меня. – сказал Хосе.
Я не выдержала и рассмеялась, Амати тоже.
– Она еще и смеется,– обиженно пробурчал Хосе и, макнув палец в йогурт, мазанул им меня по носу.– Это тебе за испорченный сон.
– Я здесь-то причем? Нужно Герцогу мазать. – возмутилась я, вытирая нос.
– Если бы ты его не пустила, я бы выспался. – сказал он.
Ухмыльнувшись, я глянула на Амати, он уже не улыбался. А хмуро смотрел на Хосе. Пробормотав извинения, я выскользнула из-за стола и направилась в кабинет позвонить Илье. Попросив его прислать ноты и передав привет Катюхе, я вернулась на кухню. Мужчины ели молча, напряжение летало в воздухе.
– В течение десяти минут Илья все пришлет. – проговорила я, пытаясь разредить обстановку.
– Хорошо. Надежда, послезавтра мне нужно будет уехать на пару дней, необходимо чтобы ты поехала со мной. А ты, Хосе, получишь наконец-то свои выходные. Проведаешь семью. – сказал Амати.
– Хорошо, я смогу как раз выполнить свое обещание. – улыбнувшись, ответил Хосе. Послышался лай за окном, я пошла, открыть дверь Герцогу. А Хосе что-то проворчал о том, что чудовище знает, когда приходить. С улыбкой на лице я открыла двери и застыла на месте. За дверью стоял Алекс, а путь ему преграждал Герцог и рычал. Я машинально схватилась одной рукой за ошейник, а второй потрепала Герцога по голове.
– Вот это сюрприз. А я, то думаю, кого здесь прячут Хосе и папенька. – сказал Алекс.
– Доброе утро, сеньор Амати. – пробормотала я.
– И тебе. Предпочитаю, когда меня зовут сеньор Алекс. – проговорил он, оглядывая меня с ног до головы, оценивающим взглядом. От его холодных голубых глаз я поежилась. Хотелось просто вбежать в дом и спрятаться у камина. Черные волосы были взъерошены, он был красив, но красота его отталкивала. Тонкие губы искривились в улыбке, но она больше была похожа на оскал хищника.
– Может, кофе приготовишь, милашка? – сказал он.
– Я думаю, вам не стоит так меня называть и лучше уйти. – ответила я.
– Да кто ты такая, чтобы мне указывать, как тебя называть и что мне делать! – прорычал он и ринулся ко мне.
Герцог зарычал сильнее и гавкнул. Алекс остановился и, зло глядя на нас, сказал:
– Советую со мной быть более приветливой, милашка.
– Что ты здесь делаешь? – прогремел голос Амати за моей спиной. Не оглядываясь, я сделала пару шагов назад, оттаскивая Герцога за собой. Амати обошел меня и проговорил:
– Надежда, вернись в дом и займись работой.
Я молча потащила Герцога в дом, тот в свою очередь не сопротивлялся.
–Я задал тебе вопрос и жду на него ответ! – обратился Амати к сыну.
– Да вот, пришел поговорить и познакомиться с твоей новой игрушкой! А мама в курсе? – ехидно ответил Алекс.
– Она не игрушка! И перед твоей матерью я не должен отчитываться! – прорычал Амати.
Заскочив в кухню, я позвала Хосе: – Там Алекс пришел!
Выругавшись, Хосе рванул на выход, на ходу захлопывая дверь. Я убрала со стола, скормив Герцогу последние два блинчика. Направилась не в кабинет, а в спальню. Меня всю трясло от встречи с Алексом, а за окном слышалась ругань Амати и Алекса. Умывшись, я заплела волосы в объемную косу на бок, надела персиковый костюм, в котором была во второй день приезда Амати в Россию. Нанесла легкий макияж и последний штрих – духи. Я поняла, что без них я чувствую себя голой. Этот аромат мне нравился все больше и больше. Успокоившись, спустилась вниз, улыбнулась Герцогу, который лежал у входа. Забрала из гостиной ноутбук, направилась в кабинет работать. По пути выглянула в окно и увидела, что Амати направляет к дому, а Хосе за шиворот тащит брыкающегося Алекса. Вернувшись в кабинет, принялась за работу. Через час вернулся Хосе, немного уставший, но практически целый. Только майка была порвана.
– Мне нужно уехать. Вернусь через пару часов. Потом поедем к врачу, нужно, чтобы тебя осмотрели. Занятий сегодня не будет, сеньор Амати занят. Анита собирает всю семью. – сказал он.
– Раз занятий не будет, можно мне сейчас поехать с тобой? Я посижу в машине или прогуляюсь по городу. – с надеждой в глазах проговорила я.
– Хорошо, на сборы у тебя десять минут. – ответил Хосе и направился наверх. Выключив ноутбук, я быстро сложила бумаги. Сходила наверх за сумочкой и через пять минут уже стояла у входа в ожидании Хосе. Он спустился через десять минут, как и говорил, одетый в темно-синий костюм, белую рубашку. Волосы были влажные после душа. Увидев меня, он приподнял бровь и проговорил:
– Оперативно. Ну, пойдем.
Я молча кивнула и вышла, когда Хосе открыл дверь. Герцог пошел за нами следом. Войдя в гараж, я застыла в растерянности. В нем было не менее 10 машин. Джип, на котором мы приехали, микроавтобус, красное BMW купе, AUDIO Q7, MERSEDES седан, остальные я не разглядела.
– Ого, вот это коллекция! – восхитилась я.
– Да, сеньор Амати любит хорошие машины. Вон те две спортивные, желтая и красная, это машины Алекса и Аниты. указал рукой на машины Хосе и, подойдя к MERSEDES, открыл пассажирскую дверь.
– Прошу, сеньорита Надежда.
– Благодарю, сеньор Хосе. – подражая ему, ответила я, садясь в машину. Хосе рассмеялся и, обойдя машину, сел, завел мотор. Мы выехали из гаража.
– Сеньор Амати сказал, что ты умеешь водить машину. И просил дать тебе пару уроков. Я не всегда буду вас сопровождать, ты должна ориентироваться в Риме и уверенно водить машину. – сказал он.
– Да, но я где-то год уже не ездила. Пару уроков будет мало. – пробормотала я.
– Если понадобится, увеличим количество уроков. Потом сама сможешь ездить по поручениям, взяв одну из машин. – ответил Хосе.
– Любую машину смогу брать? – поинтересовалась я.
– Практически. Кроме машин Алекса и Аниты и красного BMW. – сказал он.
– Почему нельзя красный? – спросила я.
– Так и знал, что ты это спросишь. Приглянулся? – улыбаясь, проговорил Хосе.
– Да, он классный. – сказала я с улыбкой.
– Это личный автомобиль Амати. На нем только он ездит. – более серьезно проговорил Хосе.
Дальше мы ехали молча, я наслаждалась видами. Рим завораживал своей архитектурой. Хосе остановил машину и, сказав мне, что скоро вернется, ушел. Хосе вернулся через пять минут с коробочкой в руках. Сел в машину и протянул мне эту коробочку со словами: – Это тебе для работы.
Я открыла коробочку и обнаружила в ней телефон. Явно дорогой, в фиолетовом корпусе, расписанном золотым узором.
– В нем уже вписаны номера телефонов: Мой, Луи, сеньора Амати. проговорил Хосе и, достав из кармана пиджака, протянул мне конверт. – А это аванс за работу и карточка, на которую будет поступать в будущем зарплата.
– Спасибо. только и смогла я выговорить. В конверте лежало около 300 евро и серебряная банковская карта. Я все сложила в сумку. А Хосе тем временем повез нас дальше. Через десять минут, он остановил машину.
– Здесь я буду тебя ждать через час. Повернешь направо и выйдешь на центральную площадь. Если заблудишься, звони или включи карту на телефоне. – сказал он.
– Хорошо. Разберусь. – ответила я и вышла из машины. Помахав рукой Хосе, направилась к центральной площади. Солнце светило очень ярко, аж глаза устали. Проходя мимо магазина аксессуаров, решила зайти. Подобрала себе очки, шляпку не решилась покупать. Затем заглянула в магазинчик сладостей, купила немного конфет с разными начинками и мороженое. Большое в сахарном стаканчике. И настроение сразу поднялось, погода превосходная, я гуляю по Риму. И плевать, что бок забинтован. Выйдя на площадь, я села у большого фонтана и наслаждалась видами и уличными музыкантами, которые выступали недалеко. Доев мороженое, я сделала несколько снимков и селфи. Новый телефон снимал просто великолепно. Я в него внесла номера Кати и Ильи и отправила им фото. Катя сразу же связалась со мной по видео связи.
– Привет, Злючка. Это что за номер? – проговорила Катюха.
– Привет, Егоза. Это мой рабочий номер. Мне выдали телефон! Он такой классный, снимает супер и красивый. А еще я сижу на центральной площади Рима и только что съела огромное мороженное. В общем, жизнь прекрасна. Как у вас дела? – сказала я.
– У нас все отлично. Илья сегодня работает у Горохова, там какой-то праздник. Покрутись, хочу посмотреть. – попросила Катя. Я встала, начала потихоньку поворачиваться вокруг. С лестницы спускалась веселая парочка, девушка, закидывая рюкзак на плечо, задела меня.
– СС… – поморщилась я от боли. Девушка пробормотала извинения, они ушли дальше. А я затаила дыхание от боли.
– Надя, что с тобой? Ты побледнела? Что случилось? Она так сильно тебя ударила? – взволновано забрасывала меня вопросами Катя.
– Все хорошо. Сейчас пройдет. – сквозь зубы ответила я.
– Так, Астахова Надежда. Ну как выкладывай, что происходит! Иначе позвоню Руслану Мухтаровичу! – потребовала Катя.
– Не надо никому звонить. Просто в той драке с французской фанаткой немного попортили мне шкурку. Доктор сказал, что через две недели все заживет. Видишь, я гуляю, все хорошо. – объяснила я.
– Ну, ты, Надежда, даешь! А куда охрана смотрела? – спросила Катя.
– Они защищали нас с другой стороны. Я прошу тебя, никому не говори об этом. – сказала я.
– Хорошо. Мне пора бежать. Береги себя. – прощебетала Катя.
– Хорошо. Пока. – ответила я и отключила видеосвязь. Глянула на время, нужно было возвращаться. Решила снять видео с выступлением музыкантов, а потом идти обратно.
– Вот ты где! – раздался шепот Хосе у моего уха. Он говорил так, чтобы не мешать съемке. Закончив снимать, я повернулась к Хосе:
– Как ты меня нашел?
– У тебя в телефоне есть программа, с помощью нее, я найду тебя везде. Идем, нас ждет доктор. – сказал он.
– Хорошо, идем. – ответила я и направилась за Хосе.
– Хорошие очки. Что у тебя в пакете? – поинтересовался Хосе.
– Спасибо. В пакете маленькие девичьи удовольствия. – ответила я.
– Да?? Это что же такое? – удивленно спросил Хосе.
– Секрет. Ты не девушка! – сказала я.
– Не спорю с этим. Мне даже нравится, что я не девушка. – ответил он. Я рассмеялась, но так и не сказала, что у меня в пакете.
Хосе отвел меня к доктору и когда врач попросил раздеться до пояса, я на него так глянула, что Хосе поднял руки с возмущением и, выходя, сказал, что будет ждать меня в машине. Через пятнадцать минут я уже садилась в машину к Хосе.
– Что сказал доктор? – заводя машину, спросил Хосе.
– Сказал, что все быстро заживает. Через три дня снимет швы. И мне можно не принимать лекарства. Организм сам справляется. – ответила я.
– Замечательно. – удовлетворенно сказал Хосе.
– Хосе, а давай на ужин купим пиццу? – с мольбой в глазах проговорила я.
– Вот не надо так на меня смотреть! – ответил он мне.
– А я сырников тебе на завтрак сделаю или блинчиков. А хочешь, борщ сварю? – предложила я.
– Борщ? Что это такое? – спросил он.
– Это такой густой суп, он готовится из капусты, картофеля, свеклы, моркови. – объяснила я.
– Заинтересовала. Хорошо. – сказал он.
– Тогда сначала в магазин, чтобы я все купила. А потом за пиццей. – распорядилась я.
– Пиццу я сейчас закажу. Потом только заедем, заберем. – ответил Хосе.
– Хорошо. – согласилась я. Купив все нужное для приготовления борща, мы зашли еще в мясную лавку, и я выбрала мясо на кости. Долго еще спорила по поводу мяса, но продавец меня поддержал и Хосе сдался. Затем мы заехали за пиццей и помчались домой. Чтобы она не успела остыть. В гараже опять начался спор за мясо, так и вошли в дом, переругиваясь. Хосе составил все пакеты и коробки с пиццей на стол и ушел переодеваться. А я стала раскладывать продукты в холодильник.
– Что сказал доктор? – входя на кухню, спросил Амати.
– Разрешил больше не пить лекарство, организм сам со всем справляется. Через три дня обещал снять швы. – улыбнувшись, ответила я.
– Хорошо. Это очень хорошо. Через неделю праздник вина в Бордолино. Значит, сможем поехать. Я же обещал тебе. – внимательно глядя на меня, проговорил Амати.
– Я буду ждать с нетерпением поездку. А я уговорила Хосе купить пиццу. Давайте кушать?! – предложила я.
– Вот так просто уговорила? – спросил Амати.
– Не совсем, сначала не хотел соглашаться, даже если я приготовила бы сырники или блинчики, но сдался в обмен на борщ. – ответила я, расставляя тарелки и приборы на столе.
– Борщ? Что это такое? – усаживая за стол, спросил Амати.
– Это такой густой суп, основные ингредиенты капуста, свекла, картофель. Завтра сможете попробовать, – я разложила пиццу на две тарелки и поставила на стол.
– Вот, сеньор Амати, скажите же, что если в блюде присутствует мясо, то его должно быть много! – проговорил вошедший Хосе.
Я со стоном возмущения села за стол.
– Ну не всегда. – ответил Амати.
– Вот видишь. Не я одна так считаю. А завтра ты в этом убедишься. – победно улыбаясь, проговорила я.
– Вот упрямая. – проговорил Хосе, наливая в бокалы вино.
– Кто бы говорил. – не осталась в долгу я.
Я взяла себе кусочек сырной пиццы с грибами, откусив, зажмурилась от наслаждения:
– Мммм, это восхитительно.
Открыв глаза, заметила, что Амати наблюдает за мной поверх бокала.
– Я же сказал, что знаю, где делают лучшую пиццу в Риме. – гордо проговорил Хосе, запивая вином кусочек пиццы. Я ничего не стала отвечать, просто наслаждалась вкуснейшей пиццей и вином. Когда с пиццей было покончено, Амати направился в кабинет и просил зайти к нему. Хосе куда-то ушел. Я быстро убрала посуду со стола и направилась в кабинет. Постучав, дождалась разрешения, зашла.
– Надежда, я просил ноты той мелодии, которую ты слушала утром. – сказал Амати.
– Илья все прислал, я распечатала. – ответила я и направилась к столу. Взяв нужные бумаги, направилась к Амати, он сидел за роялем.
–Вот.
Он взял сначала внимательно просмотрел. Затем начал играть. Я стояла и как завороженная смотрела на него, и эта мелодия…
– Что- то не так,– проговорил Амати и перестал играть. – Включи мне на своем телефоне запись, пожалуйста.
Я кивнула и, взяв телефон со стола, вернулась обратно и включила. Амати сначала молча слушал, а затем начал играть. Когда мелодия закончилась, он попросил:
– Дай ручку, в нотах ошибка. Видимо, когда записывал мелодию уже в звуке, не осознавая, чуть-чуть изменил ее.
Я подала ручку, Амати что-то изменил на листках с нотами и снова начал играть. Мелодия потрясающая, она уносит прочь от всех проблем. Остаются только мечты и воспоминания о хорошем. Амати закончил играть и, взглянув на меня, сказал:
– Ты можешь сейчас связаться со своим другом? Я хотел бы с ним поговорить, хочу купить эту мелодию.
– Я попробую. – ответила я.
– Иди сюда. – пододвигаясь возле рояля, сказал Амати. Я села рядом и сделала видео звонок Илье. Через несколько секунд, Илья ответил.
– Привет красавица! – весело поприветствовал меня Илья, а потом заметил Амати, который чуть склонился к моему плечу и добавил: – Добрый вечер.
Я улыбнулась и проговорила сначала на русском:
– Привет, Илья. Сеньор Амати заинтересовался той мелодией, что ты написал. Он хотел бы с тобой переговорить о ее покупке. – потом все сказанное перевела на итальянский. Так и разговаривали, сначала на русском, потом на итальянском и наоборот. Договорившись связаться с ним через несколько дней, отключила телефон.
Амати снова начал играть, я хотела встать, чтобы не мешать, а он тихо так сказал:
– Не уходи. Посиди рядом.
Отчего-то я улыбнулась и осталась сидеть рядом. Наблюдая за руками Амати, как они ловко скользят по клавишам.
– О чем ты думаешь, когда слышишь эту мелодию. – спросил Амати.
– От нее в душе становится теплее, она звучит словно признание в чувствах, признание любимому человеку. Не знаю даже, как точно сказать. Слушая ее, забываются тревоги и накатывают хорошие воспоминания и мечты. – я замолчала, а Амати все играл. А я вспоминала. Как он держал в объятиях меня семь часов в дороге, как обнимал у окна, зарывшись лицом мне в волосы. Как …
В дверь громко постучали, я невольно вздрогнула, Амати перестал играть.
– Я же сказал, чтобы меня не беспокоили. – недовольно сказал он.
– Сеньор Амати, тут Кормилита прибежала. С посланием от Аниты. – ответил Хосе.
Дверь открылась и вошла стройная девушка, с большими карими глазами и пухленькими губами. Когда проходила мимо Хосе, с таким обожанием на него взглянула. Затем, глянув на Амати и меня, проговорила:
– Сеньор Амати, простите. Я говорила сеньорите Аните, что вы сказали не беспокоить. Но она грозиться меня уволить и сказала, что это очень важно.
– В моем доме распоряжаюсь только я! Когда вы уже это запомните! – прорычал Амати.
– Простите, сеньор Амати. Но там сеньора Катарина приехала, мне они запретили это говорить. Просили вас найти и сказать, что дело очень важное. – пролепетала Кормилита. Взглянув на Амати, я заметила, как у него заходили скулы от злости.
– Уходи отсюда. – сказал Кормилите Амати.
– Но сеньор Амати, что мне им сказать? – не унималась Кормилита.
– Я сказал, вон! – проговорил он. Служанка быстро развернулась и чуть ли не бегом выскочила из кабинета.
Я взглянула на Энрике и увидела, как на его скулах заходили желваки.
– Сеньор Амати, с вами все хорошо? – спросила я.
– Все будет хорошо. Скоро все будет хорошо, моему терпению пришел конец. – проговорил Амати и, отпустив мою руку, встал и ушел. А я еще долго сидела возле рояля, тихо на нем играя мелодию « Вечной любви». За окном давно стемнело, а я все сидела у рояля, в кабинете горела только настольная лампа. Усталость начала потихоньку наваливаться. Я взяла свои телефоны и направилась наверх. За дверью Хосе слышались тихие голоса и хихиканье. Я тихонько прошла в комнату, взяла ночную сорочку и халат, направилась в ванну. Обмывшись, я так же тихо проскользнула в комнату. Устроившись удобнее, практически сразу заснула. Мне снилось, что мы едем с Амати на машине. Остановились на берегу моря, Амати вышел. А вместо него в машину, смеясь, сел Алекс и увез меня от Амати. Я пыталась уговорить его вернуться, а он смеялся. А затем, остановив машину, ринулся меня раздевать и целовать. Я вздрогнула всем телом от отвращения и проснулась. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось. Я решила сходить попить чай, все равно после такого сна не усну больше. Накинув халат, направилась на кухню. Поставив чайник, я достала кружку и девичьи радости. Налив чай и подхватив пакет со сладостями, направилась в гостиную. Проходя мимо кабинета, услышала, что кто-то играет. Был час ночи. Отнеся все в гостиную, я вернулась к кабинету. Прислушалась, да, там кто-то играет или слушает музыку. Я тихо постучала. Ответа не последовало. Я опять постучала, ничего. Запахнув халат сильнее, я вошла. За роялем сидел Амати и играл. Рядом стояла початая бутылка вина и бокал почти пустой. Я хотела было уйти, но Амати заметил меня. Столько грусти и боли у него было в глазах, что аж сердце сжалось. Заставив себя, я отвела взгляд и попыталась уйти. Амати сразу перестал играть.
– Не спится? – спросил он.
– Да, сон плохой приснился. Решила выпить чаю. Хотите чай? – сказала я.
– У меня есть кое-что лучше. – сказал Амати и допил вино с бокала.
– Не буду вам мешать. – проговорила я и быстро вышла, прикрыв за собой дверь. Я прошла в гостиную, взяла книгу, которую начала читать села на диванчике. Откусив конфету, попыталась сосредоточиться на книге. Но мысли возвращались к Амати, что так его могло расстроить? Амати вошел ко мне через несколько минут, принеся с собой вино.
– Давай разожжем камин. Достаточно прохладно сегодня ночью. – сказал он, поставив вино на стол, присел у камина. Огонь быстро разошелся и стал поедать сухие дрова. Амати выпрямился и, повернувшись ко мне, проговорил:
– Встань, пожалуйста.
Я встала и отошла в сторону, мой диванчик был, чуть ближе подвинут и развернут к камину. Амати показал молча, что я могу сесть. Я села обратно на диван, прижимая книгу к груди. А он сел прямо на пол и пощупал мои почему-то похолодевшие ноги. Молча их растер и заставил сесть с ногами на диван. Укрыл их пледом. Я наблюдала за ним. Он достал две конфеты из пакета, положил на блюдце возле чашечки и подал мне. Забрал книгу, взглянул на название, ухмыльнувшись, кинул ее на стол. Сам взял бокал и, облокотившись на диван, стал попивать вино. А потом чуть пересел, так что его голова лежала у меня на бедре. Я молча кинула конфету в рот и отпила чай, потихоньку напряжение спадало я стала расслабляться и даже почувствовала вкус конфеты и чая. Я рассматривала Амати, его блестящие волосы, профиль лица, длинные ресницы.
– Знаешь, эта книга будет актуальна во все века. И давая многое, мы можем потерять самое дорогое – любовь. – нарушил молчание Амати.
– Полностью согласна. – ответила я. Услышав мой ответ, Амати поднял голову и посмотрел на меня очень внимательно. Затем забрал блюдце с пустой кружкой, поставил его на стол и сел обратно, положив голову мне на бедро.
– Я старался дать больше детям, чем имел в детстве сам. Я сам виноват, что позволял им многое и не перечил Катарине, когда она покрывала их проделки. Катарина не из бедной семьи. Когда она дала согласия на ухаживания, я старался превзойти всех в подарках, во внимании. А потом капризы беременной, дети. Но я любил и на все был готов ради семьи. Я слишком поздно понял, что мне позволяли себя любить, не давая любви взамен. Теперь пытаюсь все исправить и вот к чему это привело. Начались битвы, ты видела Алекса, с Анитой тебе предстоит еще познакомиться. Она через несколько дней уедет обратно на учебу и в доме опять будет покой и тишина, – Амати с такой болью говорил это, что я невольно протянула руку и погладила его по голове. А затем и вовсе запустила пальцы в его волосы. Он сначала замер, а потом, прикрыв глаза, прильнул к рукам. А я все гладила, пропуская его волосы сквозь пальцы. Спустя какое-то время он с тихим стоном втянул воздух в себя, отстранился, допил вино залпом. Встал, подбросил еще несколько поленьев. Вытащил из- под моей спины подушки, протиснул ногу между мной и диваном, сел, чуть подвинув меня. Осторожно сжал в своих объятиях, чтобы не повредить рану, зарылся лицом в мои волосы. Так мы и сидели какое-то время. Я постепенно расслабилась и сильнее оперлась спиной на его грудь. Амати начал гладить мои руки, плечи и снова сжимать в объятиях. А я потихоньку начала таять, внутри меня разливалось тепло. Амати сильнее зарылся в мои волосы:
– Как же ты вкусно пахнешь! Боже, какой запах. – бормотал он, обжигая своим дыханием. Я чуть склонила голову в сторону, он отвел рукой мои волосы, обнажая шею, сильнее сжал в объятиях. Легкий поцелуй в затылок, потом за ушко, затем он потерся носом о мою шею. Прижал сильнее к себе. Поцеловал висок, за ушком вновь, прильнул к шее. И тут волна дрожи прошла по моему телу, окатывая горячей волной. Амати тоже вздрогнул, затем сжал сильнее и проговорил на ухо, обжигая кожу своим дыханием:
– Тебе лучше сейчас уйти спать.
Я замерла от его слов. А он, поцеловав в висок, отстранился и помог встать. Я обернулась, Амати с тоской глянул на меня и опять сказал:
– Тебе лучше сейчас уйти спать, Надежда. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. – ответила я и на подрагивающих ногах побрела в спальню. Долго ворочалась, не понимая, что происходит с Амати. Заснула под утро, в восемь часов меня разбудил шум в коридоре. Я побрела смотреть, что там происходит. В коридоре Кормилита пыталась выгнать Герцога вниз. Но он не поддавался.
– Что происходит? – спросила я Кормилиту.
– Он прорывался к вам, а Хосе запретил пускать. Пока я выносила мусор, он проскочил в дом. – отозвалась Кормилита.
– Оставь его, я сейчас переоденусь и выведу его сама. – сказала я и направилась в ванну. Герцог гордо прошествовал в спальню и улегся у кровати. Умывшись, я вернулась в спальню. Достала платье-рубашку, накинула ее, замазала круги после бессонной ночи. Чуть подкрасила ресницы, заплела косу и направилась вниз, Герцог потопал за мной. Внизу в коридоре столкнулась с Кормилитой, она несла грязную посуду из гостиной.
– Кормилита, а где сеньор Хосе? – спросила я.
– Он занимается, сеньорита Надежда. как то нервно ответили мне.
Пройдя за ней на кухню, я проговорила:
– Кормилита, зови меня просто Надеждой.
– Нам не положено. – так же нервно ответила она.
– Тогда я тебя буду звать сеньорита Кормилита. – сказала я.
– Так не положено. – ответила она.
– Кормилита, что происходит? Почему ты так враждебно ко мне относишься? – поинтересовалась я.
– А почему вы живете в одном доме с Хосе? В хозяйском доме есть еще комнаты для слуг. А вы тут. Вы что, вместе? – выпалила мне Кормилита.
– Ну, во-первых, я не слуга. Я личный помощник сеньора Амати. Во-вторых, сеньор Амати дал распоряжение поселить меня тут, так как его кабинет-студия находится рядом. А в-третьих, мы с Хосе не пара и в этом ты могла сегодня ночью убедиться.
Кормилита покраснела, ага, значит, попала я в цель.
– Ну а почему вы ему готовите, помню, он вчера рассказывал на кухне. Что-то из творога, вы его угощали в России, а потом тут приготовили? – поинтересовалась она.
Я улыбнулась, и, сев за стол, проговорила:
– Это называется сырники, я готовила не только для него, но и для себя и сеньора Амати. Их легко готовить, могу тебя научить. Но с условием, что приступов ревности больше не будет. Да, и ты будешь звать меня Надеждой. Идет?
Кормилита подумала несколько секунд, кивнув, ответила:
– Хорошо, Надежда, но только когда не будет рядом сеньора Амати и Хосе.
– С Хосе мы договоримся. – подмигнув ей, проговорила я. Кормилита улыбнулась. А я добавила:
– Сейчас доставай, творог, яйца, муку, большую миску, ванилин и деревянную ложку.
Пока Кормилита доставала все нужное для приготовления сырников. Я сходила за ноутбуком и блокнотом, вернувшись, села за стол. И стала инструктировать Кормилиту, как приготовить сырники. Через полчаса с приготовлениями было покончено, Кормилита накрыла на стол и хотела, было уже уходить. Но я ее остановила, положила на тарелку немного сырников для нее, чтобы она угостила остальных. А затем пригласила ее присоединиться ко мне в готовке обеда. Пообещав, что придет, Кормилита умчалась хвастаться кулинарными навыками.
– Доброе утро. Уже остальных покоряешь сырниками? – проговорил вошедший Хосе.
– Доброе утро. Это Кормилита сама приготовила. – ответила я, отвлекаясь от ноутбука.
– Да?! А ну-ка попробуем. – сказал Хосе и направился к столу.
– Куда?! Сначала в душ, а потом завтракать. – строго сказала я. Хосе остановился, когда я вернулась к ноутбуку, быстро метнулся к столу и, схватив один сырник, умчался наверх.
–Как ребенок. – пробормотала я.
Так как есть не хотелось, я подхватила ноутбук и ушла в кабинет. Пришли списки участников концерта и списки песен. Возможные дуэты. Амати был не одним приглашенным артистом из Италии. Две группы, и трое певцов. Все распечатав, я принялась за страницы в соцсетях. Через час сходила, поставила вариться мясо на кости для борща, сделала еще кофе и вернулась за работу. Луи прислал на почту новые фото с концертов и попросил добавить на страницы, еще прислал клип и написал, что приедет через несколько часов. Через час прибежала Кормилита с еще одной девушкой, спросив, нужно ли мне что-то, и, получив отрицательный ответ, ушли убираться наверх. Закончив со всем, я взяла телефон и направилась на кухню готовить борщ. Кормилита присоединилась ко мне через десять минут, она чистила овощи, а я нашинковала капусту. Она внимательно следила за мной и слушала каждое слово.
– Теперь убавляем температуру на минимум и оставляем томиться не менее получаса. – проговорила я, накрывая кастрюлю крышкой.
– Поняла и, кажется, все запомнила. – ответила она.
– К борщу можно подать классический йогурт, у нас это называется сметана. – добавила я. Раздался стук в двери, мы переглянулись и, помня вчерашнюю встречу с Алексом, я попросила Кормилиту посмотреть, кто там.
– Добрый день, сеньор Луи. – прощебетала Кормилита.
– Добрый день, Кормилита. Сеньорита Надежда и сеньор Амати здесь? – проговорил, входя Луи.
– Добрый день, сеньор Луи. – поздоровалась я, выходя из кухни.
– Добрый день. – ответил Луи.
– Сеньора Амати нет здесь. Я сделала все, что вы просили. И пришли списки участников концертов и возможные дуэты. – сказала я.
– Замечательно, пойдемте, посмотрим, что вам прислали. – сказал Луи и направился в кабинет.
– Кормилита, убери, пожалуйста, на кухне и скажи сеньору Амати, что приехал сеньор Луи. – сказала я.
– Хорошо. – проговорила она и умчалась на кухню. А я направилась в кабинет.
– Вы хорошо освоились, Надежда. Слуги вас слушаются. – иронично сказал Луи, сидя за столом и копаясь в моих записях.
– Просто не нужно приказывать, иногда достаточно просто попросить. – ответила я, подойдя к столу, забрала бумаги. Достала нужные по концертам и протянула обратно Луи.
– Да вы с характером. – заметил он. На замечание Луи я не отреагировала. Он посмотрел списки участников, затем списки песен.
– Ну, по участникам русским вы мне подготовите отчет. Желательно, с одной или двумя песнями. А что касается песен, то третью, пятую, седьмую и десятую. – сказал Луи.
– А я немного с вами не согласна. Третья да, она хорошо сложится в дуэте, шестая тоже в дуэт. А вот для сольного я бы выбрала одиннадцатую и девятую. Они не часто звучат в концертах, но так же любимы всеми. – проговорила я.
– Нет, я сказал третью, пятую, седьмую и десятую! И не спорь со мной! Ты всего лишь личный помощник! Твое дело разгребать почту и сопровождать Амати. Не лезь в мою работу. – прошипел Луи.
– Сеньор Луи, у вас поверхностное знание обязанностей личного помощника! – парировала я.
– Я сказал, не лезь в мою работу, девчонка! – разозлился он.
– Сеньор Луи, как личный помощник я должна действовать в интересах своего работодателя, а это сеньор Амати! И его желание, и мнение будет учитываться в первую очередь! Вы уже не поверили, что из России пришлют списки кандидатов и песен с правом выбора для нас! – уже я прошипела ему.
– Слушай, девчонка, сюда. – зло сказал он.
– Элиа! – раздался голос Амати. Мы с Элиа аж подпрыгнули. Так были увлечены спорами, что не слышали, как зашел Амати.
– Надежда, приготовь, пожалуйста, кофе. – распорядился он. Я молча кивнула и быстро вышла из кабинета. Амати был таким злым, что даже я испугалась. Сварив кофе, я все поставила на поднос и направилась в кабинет. В коридоре столкнулась с взбешенным Луи и чуть не опрокинула на себя поднос. Он остановился и, прищурившись, прошипел мне:
– Если ты провалишь концерты, я тебя в порошок сотру. – сказав это, он пошел прочь, напоследок так хлопнул дверью, что аж стекла задрожали.
Постучав, я вошла в кабинет. Амати сидел за столом и делал пометки на списке песен. Я поставила поднос на столик возле кресел, взяла одну чашечку с кофе и поставила возле Амати.
– Спасибо. – не отрываясь от списка, сказал он.
– Сеньор Амати, простите, я не хотела. – извинилась я.
– Тебе не за что просить прощение! Он должен вести себя сдержаннее! Я его предупреждал!– резко оборвал меня Амати. – Я сделал пометки, какие песни выбрал. Подготовь отчет по участникам, как просил тебя Элиа. Сегодня к вечеру должно быть все готово. Завтра тебе предстоит знакомство с моими друзьями и с одним личным помощником. Я думаю, вы найдете общий язык. Если ты все сделаешь правильно, я продлю контракт на три года.
Я улыбнулась и теперь твердо была настроена отстаивать свое мнение перед Элия Луи.
– Спасибо за доверие, сеньор Амати. – сказала я.
– От участия в конкурсах мы отказываемся, напишешь им ответ. А сейчас можешь идти. – сказал он.
– Хорошо. Я могу забрать ноутбук? – спросила я. Амати молча кивнул, а я, подхватив ноутбук, направилась в гостиную. Быстро написала в дирекции конкурсов. И направилась на кухню. Борщ как раз приготовился. Кормилита принесла свежий хлеб. Я отлила немного борща в маленькую кастрюльку и отдала ей, договорилась с ней, что она придет вечером и поможет мне в одном деле. Она, поблагодарив, умчалась. Я порезала хлеб, достала йогурт. Накрыла на стол. Написала смс Хосе, что обед готов. Ответ пришел почти мгновенно: « Буду через 2 минуты». Я налила борщ по тарелкам, украсила зеленью. Поставила на стол, и пошла в кабинет, пригласить Амати пообедать с нами. Постучав и услышав разрешения войти, толкнула дверь. Амати сидел за синтезатором и что-то наигрывал.
– Сеньор Амати, пойдемте обедать. Все уже готово. – сказала я.
– Подойди. – не отрываясь, проговорил он. Я послушно подошла и остановилась рядом с ним. – Послушай в таком звучании. – сказал он и начал играть мелодию, что прислал Илья. Сначала играл просто на клавишах, потом нажал кнопку, и в игру присоединилась виолончель, затем добавились ударные. Мелодия зазвучала по- другому, еще насыщеннее. Завораживая, унося в вихрь чувств. Амати перестал играть, а я не могла прийти в себя. Стояла и смотрела на него. Он тоже смотрел внимательно на меня, а потом, улыбнувшись, сказал: – Что-нибудь скажешь?
– Она чудесная, так намного лучше. – тихо проговорила я.
– Я рад слышать это. Что там, на счет обеда ты сказала? – проговорил он поднимаясь.
– Все готово. – ответила я.
– Ну, тогда идем. – сказал он, и мы пошли на кухню. Следом за нами пришел Хосе. Мужчины сначала скептически посмотрели на борщ, потом принюхивались и осторожно попробовали. Ну а потом уже без лишних разговоров уплетали за обе щеки. Доев, попросили добавки. Я подала им по второй порции и пошла, готовить кофе. Когда с обедом было покончено, Амати, поблагодарив, удалился в кабинет. Хосе тоже ушел по делам. А я решила немного прогуляться, перед тем как приступить к отчетам. Ко мне в саду присоединился Герцог. Побродив немного, вернулась в дом. Амати все еще был в кабинете, а я, включив тихо музыку, уселась с ноутбуком в гостиной и принялась за работу. Герцог улегся рядом на коврике. Когда закончила, осторожно потянулась, чтобы размять затекшие мышцы и не повредить бок. Вспомнила, что сегодня не успела поменять повязку, направилась в ванную комнату на первом этаже. Хосе оставлял там аптечку все время. Расстегнув платье до пояса, я осторожно сняла повязку, протерла шов, затем нанесла на него мазь. Тут дверь открылась, я застыла с повязкой в руке, глядя на Амати, а он застыл в дверях и смотрел на меня.
– Извини. – проговорил он, отворачиваясь, и закрыл дверь. Закрепив повязку, я все убрала и пошла обратно в гостиную. Проходя мимо кабинета, остановилась, прислушиваясь. Из-за дверей доносилась музыка. Прибежала Кормилита и застала меня стоящей под дверями кабинета. Я сначала смутилась, а она спокойно закрыла двери и проговорила:
– Когда сеньор Амати творит, может сутками не выходить из кабинета. Забывая обо всем и даже о еде, даже не всегда Хосе может на него повлиять.
– Я не знала этого, спасибо, что успокоила. – поблагодарила я.
– В чем тебе нужна была помощь? – деловито спросила она.
– Идем наверх. Мне нужно помыть голову. проговорила я, а Кормилита удивленно на меня посмотрела. – Понимаешь, я в Париже после концерта оступилась и, падая, повредила себе бок. Царапина, но она не дает спокойно принять душ и вымыть голову.
Кормилита кивнула и молча пошла за мной. Через полчаса я, уже довольная и чистая, расчесывала перед зеркалом волосы. Высушив их, я заплела косу и отправилась спать. Решила, что вещи соберу утром. Хосе сказал, чтобы в семь часов я была уже готова к выезду. Заснула мгновенно, сказалась бессонная ночь и усталость.