Гамлет

Сцена 7

Другая комната в замке. Входят король и Лаэрт.

Король

По совести, теперь ты оправдаешь
Меня, включив в число своих друзей;
Ты убежден теперь, что твоего
Отца убийца на меня имел
Посягновенье также.

Лаэрт

Да, – возможно…
Но почему же вы не наказали
Злодейств, достойных казни? Безопасность,
И сан, и здравый смысл должны ведь были
Внушить вам это?

Король

Было две причины;
Ты, может быть, не важными сочтешь их,
Но для меня они важны. Им только
Одним живет мать-королева. Я, –
Не знаю – счастье это или горе, –
Я жизнью и душой с ней связан, к сфере
Ее прикован, точно спутник к звездам.
Я ей дышу одной. Затем причина,
Что отказался от суда я, это –
Любовь к нему народа. Преступленье,
Омывшись в той любви, вдруг обратиться
Могло в святыню, как в воде ручья
От времени деревья каменеют.
Ведь эта буря пущенные мной
К желанной цели стрелы обратила б
Полет их на меня.

Лаэрт

Итак, – достойный мой отец в могиле,
Сестра, – уж если можно восхвалять
Чего уж больше нет, – всех совершенств
Живое воплощенье, всех времен –
Безумна… О, моя настанет месть!

Король

Ты можешь спать спокойно. Знай, что мы
Не так уж дряблы и бессильны стали,
Что можно нас за бороду таскать,
А мы бы видели забаву в этом. Больше
Скажу: любил я твоего отца,
Но и себя люблю… Теперь ты понял?

Входит придворный с письмами.

Ты к нам зачем?

Придворный

Вот письма, государь,
От Гамлета – для вас и королевы.

Король

От Гамлета? Кто их сюда доставил?

Придворный

Какие-то матросы, государь.
Я их не видел: письма принял Клавдий
Для передачи вам.

Король

Лаэрт, ты должен
Узнать, в чем дело. Уходи.

Придворный уходит.

(Читает.)

«Великий и могущественный. Узнайте: я нагой высажен на берег вашего королевства. Завтра я буду просить дозволения предстать пред ваши королевские очи, и тогда, извинившись предварительно за то, что осмеливаюсь вас обеспокоить, изложу причины моего внезапного и крайне странного возвращения. Гамлет».

Что это значит? Все вернулись с ним?
Что это: шутка глупая иль правда?

Лаэрт

Рука знакома вам?

Король

Его рука… «Я высажен нагой»…
В постскриптуме приписано «один»…
Что скажешь ты на это?

Лаэрт

Я, государь, теряюсь. Но пускай
Вернется он, – усилится горячка
Моя, когда в лицо его швырну:
«Смотри, вот что ты сделал!»

Король

Так нельзя,
Лаэрт. Но как же иначе? Ты хочешь
Меня послушать?

Лаэрт

Да, но только к миру,
Надеюсь, вы не будете склонять?

Король

Я дам мир для души твоей. Когда
Вернулся он, то вновь поехать в путь
Он не захочет. Предложу ему
Такое дело, – уж оно созрело
В моем уме, – что неизбежна гибель
Его – и даже легкий ветерок
Не пролепечет обвиненья. Мать
И та найдет, что это случай.

Лаэрт

Я
Готов все сделать, государь, и быть
Орудьем мести.

Король

Так оно и будет.
С тех пор как ты от нас уехал, часто
При Гамлете велися разговоры
Насчет искусств твоих, в которых так
Блистаешь ты. Из всех он одному
Завидует всех больше, хоть оно,
По-моему, ничтожно.

Лаэрт

Но какое ж
Искусство это?

Король

Так, – на шляпе лента
Для юноши настолько же нужна,
Как старикам меха и капюшоны,
Дающие тепло и сановитость.
Два месяца назад здесь был нормандец.
Я хорошо с французами знаком:
Мне с ними доводилося сражаться.
Они верхом прекрасно ездят, – но
Нормандец этот – прямо был колдун:
К седлу он прирастал, и конь под ним
Выделывал такие штуки, будто
То было существо одно – и он,
И дивный конь; представить я себе
Не мог подобного искусства.

Лаэрт

Он
Нормандец?

Король

Да, нормандец.

Лаэрт

Клянуся жизнью, – то Ламонд!

Король

Он самый!

Лаэрт

Я знаю хорошо его – он слава,
Краса своей страны!

Король

Но в разговорах он хвалил тебя,
И о твоем искусстве фехтоваться,
Особенно на шпагах, отзывался
С восторгом и воскликнул раз: «Вот было б
Чудесно, если б кто сразился с ним!»
Он уверял, что пред тобой бойцы
Теряли верность глаза, осторожность,
Проворство. Этот отзыв отравил
Покой Гамлету. Завистью сгорая,
Лишь об одном мечтал он, чтоб скорее
Вернулся ты, чтобы с тобой сразиться.
Ты понимаешь?

Лаэрт

Что, мой государь?

Король

Лаэрт, любил ли ты отца? Иль горе
Твое лишь облик внешний, а в душе
Ты холоден к нему?

Лаэрт

Что за вопрос?

Король

О, ты любил отца, в том нет сомненья,
Но все ж любовь ведь времени покорна,
И знаю я, как время жар ее
И пламя ослабляет. Есть нагар
В светильнике любви, и он нередко
Потухнуть это пламя заставляет;
Ничто не вечно – страсти умирают
От полноты своих же совершенств.
Мы действовать должны, пока желанье
На дело есть, а то потом отсрочек
Так много явится, как много в мире
Рук, языков и случаев различных;
И долг тогда – лишь праздный вздох, – он вреден
Тем именно, что облегчает. К делу!
Вернулся Гамлет, чем же ты докажешь
Свою сыновнюю любовь не на одних
Словах?

Лаэрт

О, я готов хоть в алтаре
Его убить.

Король

Убийству все места
Пригодны, – месть преград не знает. Ты
Теперь, Лаэрт, запрешься дома. Гамлет
Вернувшись, будет знать, что ты приехал.
Мы восхвалять твое искусство будем.
Усилим вдвое то, что говорил
Тогда француз, и наконец устроим
Ваш поединок, и заклад поставим.
Он так беспечен, прям, далек от козней,
Что проверять рапир не будет. Ты
Возьмешь рапиру с острием и ловким
Ударом – на которые искусен –
Отплатишь смерть отца.

Лаэрт

Да! Так! Вдобавок
Я острие свое намажу ядом, –
Мне лекарь продал это зелье: стоит
Конец рапиры намочить немного,
И никакие снадобья подлунной
От смерти не спасут, хотя бы только
Царапина пустила каплю крови.
Я этим ядом намочу клинок,
И легкое его прикосновенье
Ему даст смерть.

Король

Обсудим все как надо.
Все надо взвесить: время, обстановку,
Чтоб неудачи не было, и если
В ком подозренья явятся, то лучше
Не трогать этот план. Коль не удастся
Он почему-нибудь, должны другое
Мы средство применить. Постой! Да… так!
Торжественный заклад при вашем бое
Поставим мы… Конечно, так!
Когда вас бой разгорячит и жажду
Почувствуете вы, а ты старайся,
Чтоб бой был жаркий… он попросит пить,
Я дам ему напиток, – и глотка
Довольно будет, чтоб твоей рапиры
Исправить недочет. Но тише! Идут!

Входит королева.

Что, королева, скажете!

Королева

За горем вслед идет другое горе:
Лаэрт, – твоя сестра в воде погибла.

Лаэрт

Погибла? Как?

Королева

Где ива над водой растет, купая
В воде листву сребристую, она
Пришла туда в причудливых гирляндах
Из лютика, крапивы и ромашки,
И тех цветов, что грубо называет
Народ, а девушки зовут перстами
Покойников. Она свои венки
Повесить думала на ветках ивы,
Но ветвь сломилась. В плачущий поток
С цветами бедная упала. Платье,
Широко распустившись по воде,
Ее держало, как русалку. Пела
Она обрывки старых песен, гибель
Свою не сознавая, и казалось,
Она с водой сроднилася. Но долго
Так длиться не могло, намокло платье,
И перешла она от песней чудных
На илистое дно…

Лаэрт

Она погибла?

Королева

Погибла! да, погибла!

Лаэрт

В потоке много для тебя воды,
Офелия, – потоки слез излишни!
Но людям так они присущи! Стыдно,
Но плачу я. И со слезами вместе
Уйдет и слабость женская. Мой пыл
Залит потоком глупых слез. Простите
Меня, о государь!

Уходит.

Король

Идем за ним:
С трудом я бешенство его умерил!
Теперь боюсь, чтоб снова исступленье
Не загорелось в нем. Пойдем.

Уходят.