Цитаты из книги La chute

Элементарными называются истины, которые человек открывает в последний момент.

Под солнцем смерти рождаются империи и церкви.

Они слушают сирены и тщетно ищут в тумане силуэт корабля, а потом переходят по мостам через каналы и под дождем возвращаются к себе. Закоченев, они заходят в "Мехико Сити" и на всех языках требуют джина. я жду их там.

Вы заметили, что концентрические каналы Амстердама походят на круги Ада? Буржуазного Ада, разумеется, населенного дурными снами.

И знаете, почему мы всегда более справедливы и более великодушны к умершим? Причина очень проста. Мы не связаны обязательствами по отношению к ним.

Заметили вы, что только смерть пробуждает наши чувства? Как горячо мы любим друзей, которых отняла у нас смерть.

Но эта кража подпадает под действие закона, и я уж постарался, чтобы меня сочли сообщником: я укрываю у себя драгоценную картину и показываю её каждому, кто хочет её видеть. Значит, если бы вы арестовали меня, это было бы хорошее начало.

Когда мы все будем виновны, тогда утвердится демократия.

Но раз хочешь быть счастливым, ты не можешь чересчур заботиться о других. Положение безвыходное. Будь счастлив или же вас оправдывают и вы несчастны.

С той минуты, как я стал опасаться, что за некоторые вещи можно меня и осуждать, я, в общем, понял, какое у людей неодолимое стремление судить.

Я их любил -- по общепринятому выражению, то есть никогда не любил ни одну. Я всегда находил презрение к женщинам вульгарным, глупым и почти всех женщин, которых знал, считал лучше себя. Однако, хоть я и ставил их высоко, я чаще пользовался их услугами, чем служил им.

Вы скажете, что случай пустячный. Разумеется. Но я долго не мог его забыть - вот что важно.

Правда, я всегда жил привольно и ощущал свою силу. И притом я чувствовал себя совершенно свободным от обязательств перед другими людьми по той простой причине, что всегда считал выше их.

Разве вы никогда не испытывали внезапную потребность в благосклонности? Да, несомненно. Но я уже привык довольствоваться ею . Её найти легче, и она ни к чему не обязывает. "Поверьте, я очень благосклонен к вам", -- говорит собеседник, а сам думает про себя: "Ну вот, теперь займемся другими делами". Дружба - чувство не такое простое. Она иногда бывает долгой, добиться ее трудно, но, уж если ты связал себя узами дружбы, от нее сложно избавиться, дружбу нужно терпеть.

Ну, предположите, что кто-нибудь на ваших глазах бросится в воду. Одно из двух: или вы кинетесь спасать несчастного, а в холодное время года это грозит вам гибелью, или предоставите утопающего самому себе, однако несбывшиеся прыжки в воду иногда оставляют после себя странную усталость.

Они съезжаются со всех концов Европы и останавливаются вокруг внутреннего моря, на бесцветном песчаном берегу. Они слушают сирены и тщетно ищут в тумане силуэт корабля, а потом переходят по мостам через каналы и под дождем возвращаются к себе. Закоченев, они заходят в "Мехико-Сити" и на всех языках требуют джина. Я жду их там.

Если нет характера, конечно, надо придерживаться метода.

. Из всего этого я создаю портрет, обобщенный и безликий. Так сказать, личину, похожую на карнавальные маски, вернее, на упрощенные изображения, увидев которые каждый думает: "Постой, где же я встречал этого типа?" Когда портрет закончен, как вот нынче вечером, я показываю его и горестно восклицаю: "Увы, вот я каков!" Обвинительный акт завершен. Но тут же портрет, который я протягиваю моим современникам, становится зеркалом.

. Раз мы не можем осуждать других без того, чтобы тотчас же не осудить самих себя, нужно сначала обвинить себя, и тогда получишь право осуждать других.