Глава третья
– Ха! Здорово же вы влипли, неудачники!
Элмерик вздрогнул, когда с противоположной стороны озера вдруг раздался знакомый насмешливый голос.
– Джеримэйн! Ты один? А где Мартин с Орсоном? Вы нашли Келликейт? – он даже обрадовался появлению недруга.
– Понятия не имею, они отстали.
Элмерик насторожился. А вдруг это вовсе не Джеримэйн, а болотный бес в его облике?
– Тогда чем докажешь, что ты тот, за кого себя выдаёшь, а не подменыш?
– Ой, Рыжий, ну не начинай. Я – это я, и точка.
– Нет уж, сперва скажи, какими словами ты меня встретил на мельнице?
– Сказал, что твоё место на койке у двери. И вышло по-моему. Видишь, я никогда не бросаю слов на ветер.
– Уф-ф, – Элмерик с облегчением выдохнул.
Действительно, зачем бы болотным бесам принимать облик этого неприятного типа. Им стоило бы превратиться в кого-то, кому Соколята больше доверяли. Например, в мастера Патрика.
– Тогда давайте я вас тоже проверю, что ли, – ухмыльнулся Джеримэйн. – Что было сегодня на мельнице на обед?
– Так мы не обедали.
– Рыжий прошёл проверку. А Розмари пусть скажет, как я её обзывал.
– Королевой свинарника, – вздохнула девушка.
– Ты ей это говорил? – вспылил Элмерик. Но весь его праведный гнев вмиг улетучился, когда корешок, высунувшийся из озера, обвил его щиколотку и дёрнул.
– Ай! – бард вырвался из хватки, и обиженный корешок убрался под воду.
– По моему, эти ребята из озера решили, что вы очень вкусные, – хохотнул Джеримэйн.
– А то без тебя мы не заметили!
Элмерик попытался отвоевать у болота свою палку, но тщетно: та уже пустила корни. Недруг, сложив руки на груди, с усмешкой наблюдал за его усилиями.
– Ла-а-адно, так уж и быть, попробую вам помочь. – Он достал из сапога нож, подышал на лезвие и протёр его рукавом. – Попробуем добраться до кокона вместе сразу с двух сторон. Я отвлеку бесов заклятием безопасного пути, пока ты будешь идти. Или струсишь?
А вот это уже был вызов!
– Я и без твоей помощи справлюсь, – Элмерик достал флейту. – Давай наперегонки – кто первым доберётся?
Джеримэйн лениво кивнул, но его глаза уже загорелись азартом. Розмари покачала головой и, прислонившись лбом к прутьям своей клетки, выдохнула:
– Вот идиоты-та! Куда вас несёт, малохольные?
Но соперников было уже не остановить.
Приложив серебряную флейту к губам, Элмерик заиграл зачарованную мелодию и ступил на скользкую корягу. Из воды высунулся всё тот же узловатый корешок, попытался обвить ногу барда под коленом, но, заслышав музыку, замер, а потом быстро скрылся в глубине, забрав с собой и корягу. Элмерик едва успел перепрыгнуть на следующую кочку, как к нему опять потянулись два зелёных стебля. Что ж, пути назад не было – теперь только вперёд. Каждый миг он рисковал упасть в тёмные воды, жаждущие добычи. Прекратить играть на флейте означало бы верную смерть.
Джеримэйн снова подышал на лезвие, чтобы то запотело, и начертил на нём пальцем какой то символ. Затем повернул нож рукоятью вперёд и выписал прямо перед собой в воздухе несколько фэд огама – магического алфавита, которым издревле пользовались смертные волшебники. Это была не дикая магия, а разрешённое колдовство, однако впечатляло оно ничуть не меньше. Фэды сияли, постепенно растворяясь и осыпаясь золотыми искрами по краям. Даже болотные огоньки потускнели от зависти. Стоило краям немного расплыться, Джеримэйн тут же обновлял знаки. Болотные бесы протянули руки, но обожглись и, ворча, уползли на глубину. Он добрался до середины озера первым, просунул руку внутрь клети, и Розмари отчаянно вцепилась в его ладонь.
Подоспевший немногим позже Элмерик ухватился за кокон с другой стороны – и как раз вовремя: путеводное заклятие окончательно рассеялось. Островок, на котором они стояли, дрогнул под ногами, собираясь уйти на дно.
– Быстрее залазьте наверх! – выкрикнула Розмари
Оба спасителя – один с флейтой за поясом, другой с ножом в зубах – поспешно последовали её совету.
Они успели в последний миг: островок погрузился в воду, выпустив несколько крупных пузырей. Один из них плюнул болотной тиной прямо в лицо Элмерику. Проклятье! Он наспех утёрся рукавом и, тяжело дыша, вскарабкался как можно выше. Под их весом кокон опустился, став ещё на несколько дюймов ближе к воде. Толстый стебель угрожающе затрещал, но выдержал. Знак Соколов на щеке отозвался неприятным жжением – будто крапивой по лицу полоснули.
Теперь он смог разглядеть поближе растение, захватившее Розмари и ахнул:
– Это что, плющ? Никогда не видел такого огромного.
– Добро пожаловать в Чёрный лес, детка, – фыркнул Джеримэйн.
Внизу что-то булькнуло. Сквозь мутную толщу воды Элмерик увидел, как бесы таращили покрытые белёсой плёнкой выпуклые глаза, играли длинными когтями, облизывали бледные губы тонким языком и щерили зубастые пасти. Было слышно даже их тихое шипение:
– С-с-скоро, с-с-совсем с-с-скоро. Не уйдёш-ш-шь.
– Теперь мы все трое влипли, – в голосе Джеримэйна слышался задор, даже радость.
– Тебе это нравится? – ужаснулся Элмерик.
– А что мне, плакать, что ли? Я в Соколы пошёл не для того, чтобы дома отсиживаться. Где ещё найдёшь такие приключения?
– Ты чокнутый!
– Спасибо, я польщён, – Джеримэйн, наверное, раскланялся бы, если бы мог. – А теперь давай, Рыжий, примени своё бардовское вдохновение. Есть идеи, как вызволить нашу глупую бабочку из кокона.
– Да иди ты к бесам! – Розмари обиделась на «глупую бабочку».
– Да уж, идти недалече. Вон они поджидают.
– Прости, я не в этом смысле, – смутилась девушка.
– Тогда следи за языком. Ты же будущая ведьма. Слова ого-го какую силу имеют. Не веришь, спроси у барда.
– Бард думает, что вы обалдели ругаться, когда наша жизнь висит на волоске.
– Вообще-то, на стебельке, – хохотнул Джеримэйн.
Он ещё и смеётся! В такой момент! Ну точно ненормальный.
– Не важно. Просто заткнись и режь, пока я буду играть на флейте. Есть одна идейка, как можно улучшить чары от сорняков. Думаю, так мы сможем вызволить Розмари.
– Вечно тебе достаётся работёнка полегче, – Джеримэйн лихо провернул нож и Элмерик только сейчас заметил, что сквозь дырочку в рукояти продета верёвка, обхватывающая запястье. Даже если выронишь – не потеряешь. Хм, может, этот придурок не настолько безрассуден, как кажется?
– Я тоже подсоблю, чем смогу, – Розмари оторвала несколько побегов, но на их месте сразу же выросли новые. – Не думайте, я не совсем беспомощная-та!
Элмерик только теперь разглядел следы её былых трудов – не только оборванные листья и черешки, но даже следы зубов на стеблях. Сок растения, похоже, был ядовитым – на ладонях у Розмари набухали волдыри.
– Не тратила бы ты силы понапрасну. Они растут быстрее, чем…
Он не договорил, потому что девушка сложила оторванные листочки крест накрест и что то зашептала. Быть может, Элмерик недооценил подругу? Всё-таки её взяли в Соколы, а не на кухню помогать.
Джеримэйн ловко орудовал ножом, и вскоре его руки тоже покрылись волдырями. Он не жаловался, лишь затейливо ругался.
Мелодия Элмерика хоть замедлила рост плюща но, увы, не остановила. Зато сработало заклинание Розмари: побеги, которых касалась девушка, покрывались жёлтыми пятнами, засыхали и отваливались, а новые на их месте не вырастали.
Они почти прорубили путь на свободу, когда Розмари вдруг выронила из рук сложенные листки.
– Ой, чёй-та мне нехорошо. Передохну немножко, – её голос был слабым, веки слипались.
– Эй, Роз, не вздумай спать! – Джеримэйн просунул руку в дыру и потряс её за плечо. – Без тебя нам крышка!
– Я не сплю, не сплю, – она приоткрыла глаза. – Говорила мне маменька: не занимайся, доча, порчей…
Так вот оно что! Элмерик едва не взял фальшивую ноту. Тех, кто занимался порчей и наведением болезней, обычно презирали. Ибо нехорошее это дело, дурное. Поговаривали, что самому колдуну или ведьме сотворённое зло возвращалось сторицей…
– Роз! Говори что-нибудь!
– Это называется мучнистая роса и жёлтая сухотка, – голос девушки был похож на шелест осенней листвы. – Так ведьмы заставляют рожь и ячмень хворать, а садовые деревья – сохнуть и сбрасывать недозрелые плоды. Так можно загубить весь урожай на корню. И шоб скот-та уморить, схожие наговоры творят. Моя матушка сильной ведьмой была. Могла такую ядрёную порчу навести, что не всякий учёный чародей сымет. А я ни-ни! Ток если очень надо.
– Но это же дикая магия, – пробормотал Джерри. – Самая настоящая! У тебя что, в роду эльфы были?
Розмари, заслышав неприкрытое восхищение в голосе, оживилась.
– А ты думал, она только эльфам даётся-та? Да деревенские бабы-та вовсю ею балуются… А ежели в верный день заговор читать, то и любая городская дурочка управится.
– Ты имеешь в виду лунный день?
– Ага. Хотя правильное место тоже важно. Одни упрочают волшбу, а другие, наоборот, сводят на нет. Все знахарки это знают.
– Вам не кажется, что сейчас не время устраивать встречу любителей запретной магии? – пробурчал Элмерик, отрываясь от игры на флейте.
– Заткнись и играй, – оскалился Джеримэйн. – Смотри, почки опять полезли, как бешеные.
– Сам бы поиграл! У меня уже губы онемели.
– Да пробовал я, – Джеримэйн нарочито широко развёл руками и едва не свалился в воду, но вовремя успел уцепиться за ветку, – не вышло. Думал податься в комедианты, да говорят нет ни слуха, ни голоса.
– От твоей мрачной рожи люди бы шарахались! – не удержался Элмерик, удивлённый неожиданным признанием.
– Вот я и говорю: нечего умножать ряды бесталанной шпаны, – неожиданно легко согласился Джеримэйн, подтягиваясь на ветках.
Элмерик решил не принимать этот выпад на свой счёт. Себе он цену знал: как никак целых пять лет зарабатывал на жизнь игрой на арфе и флейте. На его пути встречались и более выдающиеся музыканты, у которых и поучиться не грех, но безголосых неумех было гораздо больше.
В тишине, лишь изредка нарушаемой всплесками болотной воды, они продолжали войну с буйной растительностью, пока все трое окончательно не выбились из сил. Чарами и железом им удалось прорубить в коконе небольшую прореху, в которую могла бы протиснуться хрупкая Келликейт, но не пышка Розмари. Впрочем, она всё же попыталась. Платье предательски затрещало, нижняя рубашка съехала с плеча больше, чем следовало, и Элмерик, покраснев, поспешил отвернуться.
– Уходите! – Розмари подтянула рубаху. – Вы ещё можете вскарабкаться по стеблю, а там – оп-оп, и до земли. Только ветки выбирайте покрепче-та.
– Мы тебя не бросим!
– Рик, вы должны, – речь девушки звучала всё медленнее, она с трудом ворочала языком.
– Дело дрянь. Боюсь, ей уже не помочь.
За эти слова Элмерику сперва захотелось стукнуть Джеримэйна, но, проследив за его взглядом, бард охнул.
– О, боги!
Проклятые стебли всё это время не просто держали Розмари в плену. Они прорастали сквозь неё, прокалывали кожу шипами, вытягивая кровь, а вместе с ней и саму жизнь. Девушка смогла продержаться намного дольше, чем любой другой на её месте.
– Это упырья лоза. Наверное, нам отсюда не выбраться… – Джеримэйн сказал это очень спокойно. Таким тоном обычно интересуются, что вы будете мазать на хлеб: джем или масло?
И Элмерик сделал единственное, что было в его силах – продолжил играть на флейте. Он знал, что разрыдается, если перестанет.
Розмари уже не слышала его музыку. Она ещё дышала, но дыхание становилось всё слабей и прерывистей.
– Вот зараза! – Крючковатый шип впился в руку Джеримэйна чуть выше локтя, шнурок оборвался и нож плюхнулся в воду. Они остались ещё и без холодного железа.
Джеримэйн, сжав зубы, рванулся – и вырвался. Только рукав пропитался кровью.
– Рыжий, а ну лезь наверх!
– Нет, ты лезь первым!
Элмерик думал, что поступает благородно, пропуская приятеля вперёд, но тот почему-то не оценил:
– Иди ты лезешь, или я сброшу тебя к бесам в болото!
Элмерик вдруг понял, что Джеримэйн не шутит. Вот же бешеный! Обхватив скользкий извивающийся стебель обеими руками, бард подтянулся и получил пинка под зад.
– Давай быстрее!
– Я тебе это припомню!
Из глаз брызнули слёзы. Но злость и обида придали ему сил, помогая карабкаться наверх. Элмерик старался не смотреть вниз, но болото притягивало взгляд. Кокон просел ещё на несколько дюймов и теперь почти касался воды. Болотным бесам больше нечего было бояться. Добыча была почти у них в руках. Внизу хрустели ветки, и больше всего на свете Элмерик боялся услышать, как захрустят человеческие кости… Он зажмурился и заорал.
Да пропади они пропадом эти Соколы! Даже по кабакам петь было в разы безопаснее. Ну почему они все не послушались наставника и более мудрых друзей: Мартина, Брендалин…
– Да не ори ты! – Джеримэйн отвесил ему ещё один пинок.
Элмерик замолчал. И вдруг понял, что над болотом воцарилась гробовая тишина. Ни плеска воды, ни скрипа деревьев – ничего. Мир словно замер.
Он осмелился приоткрыть один глаз и тут же разинул рот от удивления. Многочисленные болотные огоньки медленно поднимались с кочек и трухлявых пней всё выше и выше, соединяясь в огромный шар.
Болотные бесы, распялив рты в безмолвном крике, пытаясь заслониться руками от яркого света. Некоторые успели нырнуть и зарыться в ил, другие остались плавать на поверхности воды, превратившись в безжизненные коряги.
Щека с оберегом мастера Патрика перестала полыхать. Неужели, опасность миновала?
Розмари сказала, что спасти их может только чудо, – и оно произошло. Кто-то невидимый глазу сотворил дикую магию небывалой красоты.
Обессилев, Элмерик разжал пальцы и съехал по стеблю прямо на голову Джеримэйну. Но тот даже не подумал возмущаться.
– Видишь, Рыжий? Вот она, настоящая эльфийская магия! Красота – глаз не оторвать.
Элмерик кивнул, и в тот же миг огоньки закружились ещё быстрее. А может, у него просто закружилась голова? Тело стало ватным и словно чужим. Он почувствовал, что падает – медленно, как осенний лист с дерева. Внизу была чёрная вода, но Элмерику было уже всё равно: он погрузился в глубокий сон, больше похожий на беспамятство.
Сознание вернулось вместе с гулким ударом колокола. Элмерик рывком сел и прижал руку к груди, пытаясь унять стук сердца.
За окном барабанил дождь.
Он был на мельнице, в своей постели. И понятия не имел, как здесь очутился.
Его не только принесли, но и переодели в чистую рубаху и забинтовали содранные в кровь ладони. Теперь в комнате пахло, как в лавке аптекаря.
– С добрым утром!
Элмерик повернулся на голос, и увидел Мартина. Тот сидел возле двери на табурете. Его волосы не были заплетены в привычную косу, а висели мокрыми сосульками.
– Под дождь попал, – объяснил Мартин, предугадав вопрос. – Ты лежи, лежи. Все ещё спят.
– Но колокол же уже прозвонил.
– Колокол? Наверное, это у тебя в голове звенит. Принести тебе воды? Или, может, хлеба?
– Не надо. Я скоро сам смогу встать.
– Ну, смотри.
– А где Розмари… она?.. – слова застряли у Элмерика в горле.
– Жива.
– Слава богам! – он откинулся на подушки. – А Джеримэйн?
– Ему досталось меньше яда, чем Роз, но тоже хватило. Мастер Патрик дал им обоим противоядие, так что они оправятся. Нам повезло, что никто не погиб. Но в следующий раз может не повезти. Поэтому больше никаких самовольных вылазок в Чёрный лес, ясно?
– Ты говоришь, как мастер Патрик. Даже интонации похожи, – Элмерик хотел усмехнуться, но охнул. Оказалось, он искусал все губы в кровь. – А Келликейт нашлась?
– Да. Я её нашёл.
Таким подвигом впору было гордиться, но Мартин отчего-то довольным не выглядел.
– И где она была?
– Этого я не могу сказать.
– Эй, мы все, можно сказать, из-за неё пострадали. А теперь ещё и не узнаем, что случилось. Её хоть не выдадут, надеюсь? Может, она и заслуживает хорошей трёпки, но уж никак не эшафота, – Элмерик натянул одеяло до подбородка: его познабливало.
– Почему ты так решил? – удивился Мартин. – Мы же не знаем, что она натворила.
– Да, но… будь она обычной преступницей, её бы не взяли в Соколы. А потом – можешь считать, что я чокнутый, но я не чувствую в ней зла. Не знаю, как ещё объяснить.
– Ты не чокнутый, ты – бард. Поэтому я доверяю твоим предчувствиям. Тем более, что сам думаю точно так же. Она запуталась. Разочаровалась во всём мире и в людях. Но зла в ней нет, это правда.
Элмерик готов был биться об заклад, что Мартин знает больше, чем говорит. Эх, подпоить бы его, чтобы язык развязался. А то многовато у него секретов.
– Так что теперь будет с Келликейт? Уж на этот-то вопрос ты можешь ответить?
– Да ничего. Всё останется по-прежнему.
– Ну, может, оно и к лучшему, – Элмерик помассировал виски.
Голова трещала, как после попойки. Ещё и шею кололо. Нет, вставать определённо было рановато.
– Кстати, а Брендалин рассказали, что со мной?
– Конечно, – улыбнулся Мартин. – Пока вас не было, она места себе не находила. А как только тебя принесли, сидела у твоей постели. Всё ждала, когда ты очнёшься. Я пришёл, когда её совсем сморило. Хочешь, позову её?
– Нет-нет, пусть отдыхает, – Элмерик расплылся в улыбке. Он знал, что выглядит глупо, но ничего не мог с собой поделать. – Кстати, а ты не знаешь, кто нас спас? И что это был за фокус с болотными огоньками?
– Понятия не имею. Какие ещё огоньки? Вас нашли на берегу лесного озера. Спроси у мастера Патрика – может, он в курсе?
– Ага, расскажет он, как же, – Элмерик почесался и выпутал из волос репей. Так вот что кололо его в шею. – Слушай, а кто вообще способен повелевать огоньками?
Мартин в задумчивости прислонился спиной к стене, заложив руки за голову. В рассветных сумерках он выглядел старше своих лет. Наверное, от усталости. Он же всю ночь не спал, получается.
– Ну и вопросы у тебя! Высшие эльфы точно способны. И ещё те чародеи, что у эльфов учились. Но об этом только в сказках пишут, так что не могу ручаться.
– Значит, где-то совсем рядом был такой эльф, – Элмерик мечтательно улыбнулся. – Эх, жаль, я его не увидел! Даже не поблагодарил за наше спасение.
Мартин лишь вздохнул.
– Тебе повезло. Не всякая встреча с эльфами заканчивается добром. Чаще выходит совсем наоборот.
– Прости, я совсем забыл, что твоё проклятие тоже эльфийское. – Элмерик понизил голос до шёпота. – Выходит, ты видел эльфа? Настоящего? А расскажешь, как это было?
– Как нибудь потом. Сейчас я хочу немного поспать.
Мартин направился к своей кровати. Когда он стянул рубаху, Элмерик разглядел на его плечах и спине пару крупных шрамов. Похожие он видел только у старого Хедлея – соседа родителей, – тот в юности был тэном и сражался в войне кланов. Но в Объединённых Королевствах, как и в Холмогорье, давно не было войн! Впрочем, получить удар мечом можно было и встретив разбойника на большой дороге. Наверное, с Мартином произошло нечто подобное.
– Послушай, Мартин, а ты…
– Да умолкни ты уже, трещотка проклятая! – проворчал Джеримэйн, прижимая к ушам подушку. – Вот же язык без костей! Ну дай хоть немного поспать, а…
– Всё, молчу-молчу.
Несмотря на всю прошлую неприязнь, Элмерик был рад снова слышать его голос. В минуту опасности Джеримэйн оказался надёжным союзником. Ещё бы язвил поменьше, цены бы ему не было. Наверное, теперь их отношения наладятся? Но это не значило, что Элмерик собирается хоть в чём-то ему уступать. После лесных приключений стало ясно, как многого они ещё не знают. Теперь бард горел желанием учиться, чтобы доказать всем, кто тут лучший чародей на мельнице!
Он жалел лишь об одном: что живого эльфа так и не увидел. А ведь мог бы!