Явление четвертое
Те же, Элиза, Мариана и Фрозина.
Гарпагон. А, мерзкая девчонка, недостойная дочь! Нечего сказать, впрок пошли тебе мои наставления! Ты позволяешь себя увлечь проходимцу, вору, ты даешь ему слово без моего согласия! Но вы оба промахнулись! (Элизе.) Будешь сидеть в четырех стенах. (Валеру.) А по тебе за твою наглость виселица плачет.
Валер. Ваша запальчивость – плохой судья, и судить меня не вам, а кто будет судить, те прежде выслушают.
Гарпагон. Я оговорился: тебя не повесят, нет, тебя колесовать будут живого.
Элиза (на коленях). Батюшка, не будьте так суровы, умоляю вас! Не злоупотребляйте родительской властью! Не поддавайтесь первому порыву гнева – сначала обдумайте все хладнокровно! Постарайтесь поближе узнать человека, которого вы осыпаете оскорблениями. Он совсем не тот, за кого вы его принимаете. Вы станете ко мне снисходительнее, когда узнаете, что без него меня давно бы уж не было на свете. Да, батюшка, это он спас меня, когда я тонула, ему вы обязаны тем, что не потеряли дочь – ту самую дочь…
Гарпагон. Все это меня не касается. Лучше бы он тебя тогда не спас, нежели учинить такое злодеяние.
Элиза. Батюшка! Заклинаю вас родительской любовью…
Гарпагон. Нет-нет, и слышать ничего не хочу. Да совершится правосудие!
Жак (про себя). Это тебе за побои!
Фрозина (про себя). Все перепуталось!