Явление пятое
Фрозина, Лафлеш.
Лафлеш (не видя Фрозины). Вот так приключение! Должно быть, у него целый склад всякой рухляди, в описи нет ни одной знакомой вещи.
Фрозина. А, это ты, Лафлеш! Как ты сюда попал?
Лафлеш. Батюшки! Фрозина! Ты здесь зачем?
Фрозина. Все за тем же: устраиваю делишки, оказываю услуги, насколько хватает умения. Без этого теперь и на свете не прожить, сам знаешь: такие люди, как я, только ловкостью да пронырством и сыты.
Лафлеш. У тебя какие-нибудь дела с хозяином этого дома?
Фрозина. Да, есть у нас с ним дельце, надеюсь поживиться.
Лафлеш. От него-то? Ну уж… Честь тебе и слава будет, если ты хоть что-нибудь из него вытянешь! Должен тебя предупредить, что здесь деньги в большой цене.
Фрозина. Услуга услуге рознь.
Лафлеш. Как бы не так! Ты, видно, еще не знаешь господина Гарпагона. Господин Гарпагон из всех человеческих существ существо самое бесчеловечное, это не простой смертный, а смертный грех. Нет такой услуги, которая бы заставила его из благодарности раскошелиться. Насчет похвалы, знаков уважения, благосклонности на словах, дружбы – это сколько угодно, а вот насчет денег – ни-ни! Его любезности и ласки сухи и бесплодны. Нет для него хуже слова, чем «дать»; он никогда не скажет – дам, а непременно – ссужу.
Фрозина. Господи Боже мой! Меня-то уж не учить, как людей выдаивать. Я кого хошь разжалоблю, до любого сердца достучусь, ни одного слабого местечка без внимания не оставлю.
Лафлеш. Все это здесь ни к чему. Посмотрю я, как ты его разжалобишь по части денег! Это чистый турок, да и турок-то из самых безжалостных. Околевай на его глазах – он и не пошевельнется. Одним словом, деньги для него дороже славы, дороже чести, дороже добродетели. Один вид просящего вызывает у него судороги. Попросить у него – это значит бить его по больному месту, пронзить ему сердце, вытянуть из него внутренности, и если… Идет! Прощай! (Уходит.)