Ромео и Джульетта. Сонеты

Акт первый. Сцена четвертая

Улица.

Входят РОМЕО, МЕРКУЦИО, БЕНВОЛИО, пять-шесть ЧЕЛОВЕК в масках и СЛУГИ с факелами.

РОМЕО. Войдем с любезной речью иль, войдя,
      Не извинимся даже за вторженье?
БЕНВОЛИО. На что нам это словоизверженье?
      Зачем Амура пугалом рядить:
      Шарфом ему завязывать глаза,
      Татарский лук раскрашенный вручать?
      Чтоб женщины в испуге разбежались?
      Не будем мы разыгрывать пролог,
      Прислушиваясь к шепоту суфлера.
      Хозяйский тон нас с тона не собьет,
      И танец наш не будет слишком тонным.
РОМЕО. Мне эта интонация – не в тон.
      Моей души тональность – тяжкий стон.
      Когда ж на сердце тяжесть – не до танцев.
      Подай мне факел, буду разгонять
      Я мрак небес со стоном или без.
МЕРКУЦИО. Ну, что ты расстонался, мракобес?
      Ведь мы же собирались танцевать.
РОМЕО. Ты в легких башмаках идешь, танцуя,
      А в танце, как на крыльях, воспаришь.
      Но нелегки, нелегкая возьми их,
      Свинцовые крыла моей души:
      Не до паренья мне и не до па.
МЕРКУЦИО. Но ты влюблен. Возьми у Купидона
      Его крыла, подпрыгни и пари.
      Два-три прыжка – и стон твой испарится.
РОМЕО. Я, кажется, допрыгался уже:
      Сбит на лету стрелою Купидона
      И намертво к печали пригвожден.
      Я, тяжестью любви обремененный,
      Не в силах прыгнуть выше головы.
МЕРКУЦИО. Чем тяготиться бременем любовным,
      Ты лучше б сам любовь обременил.
      Но не снести ей: чересчур нежна.
РОМЕО. Нежна? Она груба невыносимо,
      Несносна, неотесанна, черства!
      В занозах я от нежности подобной.
МЕРКУЦИО. И ты будь погрубее с грубиянкой,
      Заносчивей с занозистою будь —
      И сбросишь это бремя. Где же маски?
      Давайте маску личную – лицо —
      Маскировать безликою личиной.
      И пусть она сгорает от стыда,
      Когда нас пристыдят хоть в чем-нибудь.
БЕНВОЛИО. Вот дверь. Заходим и без разговоров
      Своим ногам работу задаем.
РОМЕО. Подайте факел. Лишь весельчаки
      Вонзают с легким сердцем каблуки
      В бесчувственный настил из камыша.
      А я, как говорили в старину,
      Светильником побуду до поры:
      Не наигравшись, выйду из игры.
МЕРКУЦИО. Ромео, переигрываешь ты.
      Твоя любовь, прости меня, – болото.
      Ты в нем погряз; тебя мы за ушко
      На солнышко из грязи извлечем —
      И незачем шататься днем с огнем.
РОМЕО. Но мне темно.
МЕРКУЦИО. И впрямь стемнеет скоро
      Средь темного такого разговора.
      Хоть ты умен, но нас тут пять голов:
      В пять раз умней, а корчим дураков.
РОМЕО. Вот почему вам маскарад – отрада,
      А умному не надо маскарада.
МЕРКУЦИО. Но почему?
РОМЕО. Я видел сон.
МЕРКУЦИО. Я тоже.
РОМЕО. Что видел ты?
МЕРКУЦИО. Что верить снам негоже,
      А кто им верит, тот умом ослаб.
РОМЕО. Но сны не лгут.
МЕРКУЦИО. Зато царица Маб…
РОМЕО. Что за царица?
МЕРКУЦИО. Акушерка фей.
      Видал агат в кольце у олдермена?
      Царица Маб росточком с камень тот.
      Она по лицам спящих разъезжает.
      В ее упряжке – бусинки росы,
      На них попонки – крылья светляков,
      В колесах спицы – лапки паука,
      Постромки и подпруги – паутинки,
      Хомут – чешуйка лунного луча,
      Кнут – волоконце дымки предрассветной,
      А кнутовище – косточка сверчка.
      На козлах и запятках – мотыльки,
      Не больше червячков, что под ногтями
      Плодятся у бездельниц молодых.
      А сделана карета из ореха
      Мастеровыми – белкой и бобром,
      Работающим издавна для фей.
      Из ночи в ночь царица заезжает
      Влюбленным в мозг – и снится им любовь;
      Придворным на колено залетит —
      Им снится двор коленопреклоненный;
      Мздоимцам в горсть – им снятся горсти мзды;
      Девицам в губы – снятся губы девам;
      Им, чье дыханье сладостями веет,
      Прыщами мстит разгневанная Маб;
      Прокатится по носу адвоката —
      Он гонорар почует и во сне;
      Порой щетинкой свинки десятинной
      У пастора под носом проведет —
      Он спит и видит прибыльный приход;
      Порой по горлу воина проскачет —
      И тот во сне врагу вонзает в горло
      Испанский меч и рушит все кругом,
      И пьет пятисаженными ковшами;
      А рев трубы пригрезится ему, —
      Он вскакивает, молится в испуге
      И – снова спать. Еще старуха Маб
      Хвосты коней и волосы людей
      Сплетает в колтуны, и их нельзя
      Расчесывать – накликаешь беду.
      Давая спящим девушкам понять,
      Чего им ждать в замужестве, она
      Их тяжестью неведомой гнетет.
      А то еще…
РОМЕО. Меркуцио, молчи!
      Все это вздор.
МЕРКУЦИО. Все это – сны твои,
      Химеры обленившегося мозга,
      Воображенья тощего ростки.
      Они бесплотны, словно пустота;
      Они непредсказуемы, как ветер:
      То к северу он с пылкостью стремится,
      То с яростью холодною – на юг.
БЕНВОЛИО. Боюсь я, ветер вашей болтовни
      Нам сдует ужин. Надо поспешить.
РОМЕО. Помедлить надо. Чувствую душою, —
      Моя судьба на ниточке висит:
      Того и жди – сорвется с высоты.
      Чудовищное что-то предвещает
      Мне этот бал: возмездье за грехи,
      Моей постылой жизни угасанье
      И мерзкую безвременную смерть.
      Но смертник я на паруснике смерти,
      А у руля – бессмертный капитан.
      Друзья, идемте.
БЕНВОЛИО. Бейте в барабан.

(Уходят.)