© А.А. Ахматова (наследники), 2024
© ООО «Агентство ФТМ, Лтд.», 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Из сборника «Вечер»
Любовь
То змейкой, свернувшись клубком,У самого сердца колдует,То целые дни голубкомНа белом окошке воркует,
То в инее ярком блеснёт,Почудится в дрёме левкоя…Но верно и тайно ведётОт радости и от покоя.
Умеет так сладко рыдатьВ молитве тоскующей скрипки,И страшно её угадатьВ ещё незнакомой улыбке.
«И мальчик, что играет на волынке…»И мальчик, что играет на волынке,И девочка, что свой плетёт венок,И две в лесу скрестившихся тропинки,И в дальнем поле дальний огонёк –Я вижу всё. Я всё запоминаю,Любовно-кротко в сердце берегу.Лишь одного я никогда не знаюИ даже вспомнить больше не могу.Я не прошу ни мудрости, ни силы.О, только дайте греться у огня!Мне холодно! Крылатый иль бескрылый,Весёлый бог не посетит меня.
И мальчик, что играет на волынке,И девочка, что свой плетёт венок,И две в лесу скрестившихся тропинки,И в дальнем поле дальний огонёк –
Я вижу всё. Я всё запоминаю,Любовно-кротко в сердце берегу.Лишь одного я никогда не знаюИ даже вспомнить больше не могу.
Я не прошу ни мудрости, ни силы.О, только дайте греться у огня!Мне холодно! Крылатый иль бескрылый,Весёлый бог не посетит меня.
«Любовь покоряет обманно…»Любовь покоряет обманно,Напевом простым, неискусным.Ещё так недавно-странноТы не был седым и грустным.И когда она улыбаласьВ садах твоих, в доме, в поле,Повсюду тебе казалось,Что вольный ты и на воле.Был светел ты, взятый еюИ пивший её отравы.Ведь звёзды были крупнее,Ведь пахли иначе травы,Осенние травы.
Любовь покоряет обманно,Напевом простым, неискусным.Ещё так недавно-странноТы не был седым и грустным.
И когда она улыбаласьВ садах твоих, в доме, в поле,Повсюду тебе казалось,Что вольный ты и на воле.
Был светел ты, взятый еюИ пивший её отравы.Ведь звёзды были крупнее,Ведь пахли иначе травы,Осенние травы.
«Сжала руки под тёмной вуалью…»Сжала руки под тёмной вуалью…«Отчего ты сегодня бледна?»– Оттого, что я терпкой печальюНапоила его допьяна.Как забуду? Он вышел, шатаясь,Искривился мучительно рот…Я сбежала, перил не касаясь,Я бежала за ним до ворот.Задыхаясь, я крикнула: «ШуткаВсё, что было. Уйдёшь, я умру».Улыбнулся спокойно и жуткоИ сказал мне: «Не стой на ветру».
Сжала руки под тёмной вуалью…«Отчего ты сегодня бледна?»– Оттого, что я терпкой печальюНапоила его допьяна.
Как забуду? Он вышел, шатаясь,Искривился мучительно рот…Я сбежала, перил не касаясь,Я бежала за ним до ворот.
Задыхаясь, я крикнула: «ШуткаВсё, что было. Уйдёшь, я умру».Улыбнулся спокойно и жуткоИ сказал мне: «Не стой на ветру».
«Память о солнце в сердце слабеет…»Память о солнце в сердце слабеет,Желтей трава.Ветер снежинками ранними веетЕдва-едва.В узких каналах уже не струится –Стынет вода.Здесь никогда ничего не случится, –О, никогда!Ива на небе пустом распласталаВеер сквозной.Может быть, лучше, что я не сталаВашей женой.Память о солнце в сердце слабеет,Что это? – тьма?Может быть!.. За ночь прийти успеетЗима.
Память о солнце в сердце слабеет,Желтей трава.Ветер снежинками ранними веетЕдва-едва.
В узких каналах уже не струится –Стынет вода.Здесь никогда ничего не случится, –О, никогда!
Ива на небе пустом распласталаВеер сквозной.Может быть, лучше, что я не сталаВашей женой.
Память о солнце в сердце слабеет,Что это? – тьма?Может быть!.. За ночь прийти успеетЗима.
«Дверь полуоткрыта…»Дверь полуоткрыта,Веют липы сладко…На столе забытыХлыстик и перчатка.Круг от лампы жёлтый…Шорохам внимаю.Отчего ушёл ты?Я не понимаю…Радостно и ясноЗавтра будет утро.Эта жизнь прекрасна,Сердце, будь же мудро.Ты совсем устало,Бьёшься тише, глуше…Знаешь, я читала,Что бессмертны души.
Дверь полуоткрыта,Веют липы сладко…На столе забытыХлыстик и перчатка.
Круг от лампы жёлтый…Шорохам внимаю.Отчего ушёл ты?Я не понимаю…
Радостно и ясноЗавтра будет утро.Эта жизнь прекрасна,Сердце, будь же мудро.
Ты совсем устало,Бьёшься тише, глуше…Знаешь, я читала,Что бессмертны души.
«…Хочешь знать, как всё это было?…»…Хочешь знать, как всё это было? –Три в столовой пробило,И, прощаясь, держась за перила,Она словно с трудом говорила:«Это всё… Ах нет, я забыла,Я люблю вас, я вас любилаЕщё тогда!» –«Да»?!..
…Хочешь знать, как всё это было? –Три в столовой пробило,И, прощаясь, держась за перила,Она словно с трудом говорила:«Это всё… Ах нет, я забыла,Я люблю вас, я вас любилаЕщё тогда!» –«Да»?!..
Песня последней встречиТак беспомощно грудь холодела,Но шаги мои были легки.Я на правую руку наделаПерчатку с левой руки.Показалось, что много ступеней,А я знала – их только три!Между клёнов шёпот осеннийПопросил: «Со мною умри!Я обманут моей унылой,Переменчивой, злой судьбой».Я ответила: «Милый, милый!И я тоже. Умру с тобой…»Это песня последней встречи.Я взглянула на тёмный дом.Только в спальне горели свечиРавнодушно-жёлтым огнём.
Так беспомощно грудь холодела,Но шаги мои были легки.Я на правую руку наделаПерчатку с левой руки.
Показалось, что много ступеней,А я знала – их только три!Между клёнов шёпот осеннийПопросил: «Со мною умри!
Я обманут моей унылой,Переменчивой, злой судьбой».Я ответила: «Милый, милый!И я тоже. Умру с тобой…»
Это песня последней встречи.Я взглянула на тёмный дом.Только в спальне горели свечиРавнодушно-жёлтым огнём.
«Как соломинкой, пьёшь мою душу…»Как соломинкой, пьёшь мою душу.Знаю, вкус её горек и хмелен.Но я пытку мольбой не нарушу.О, покой мой многонеделен.Когда кончишь, скажи. Не печально,Что души моей нет на свете.Я пойду дорогой недальнейПосмотреть, как играют дети.На кустах зацветает крыжовник,И везут кирпичи за оградой.Кто ты: брат мой или любовник,Я не помню, и помнить не надо.Как светло здесь и как бесприютно,Отдыхает усталое тело…А прохожие думают смутно:Верно, только вчера овдовела.
Как соломинкой, пьёшь мою душу.Знаю, вкус её горек и хмелен.Но я пытку мольбой не нарушу.О, покой мой многонеделен.
Когда кончишь, скажи. Не печально,Что души моей нет на свете.Я пойду дорогой недальнейПосмотреть, как играют дети.
На кустах зацветает крыжовник,И везут кирпичи за оградой.Кто ты: брат мой или любовник,Я не помню, и помнить не надо.
Как светло здесь и как бесприютно,Отдыхает усталое тело…А прохожие думают смутно:Верно, только вчера овдовела.
«Мне с тобою пьяным весело…»Мне с тобою пьяным весело –Смысла нет в твоих рассказах.Осень ранняя развесилаФлаги жёлтые на вязах.Оба мы в страну обманнуюЗабрели и горько каемся,Но зачем улыбкой странноюИ застывшей улыбаемся?Мы хотели муки жалящейВместо счастья безмятежного…Не покину я товарищаИ беспутного и нежного.
Мне с тобою пьяным весело –Смысла нет в твоих рассказах.Осень ранняя развесилаФлаги жёлтые на вязах.
Оба мы в страну обманнуюЗабрели и горько каемся,Но зачем улыбкой странноюИ застывшей улыбаемся?
Мы хотели муки жалящейВместо счастья безмятежного…Не покину я товарищаИ беспутного и нежного.
«Муж хлестал меня узорчатым…»Муж хлестал меня узорчатым,Вдвое сложенным ремнём.Для тебя в окошке створчатомЯ всю ночь сижу с огнём.Рассветает. И над кузницейПодымается дымок.Ах, со мной, печальной узницей,Ты опять побыть не мог.Для тебя я долю хмурую,Долю-муку приняла.Или любишь белокурую,Или рыжая мила?Как мне скрыть вас, стоны звонкие!В сердце тёмный, душный хмель,А лучи ложатся тонкиеНа несмятую постель.
Муж хлестал меня узорчатым,Вдвое сложенным ремнём.Для тебя в окошке створчатомЯ всю ночь сижу с огнём.
Рассветает. И над кузницейПодымается дымок.Ах, со мной, печальной узницей,Ты опять побыть не мог.
Для тебя я долю хмурую,Долю-муку приняла.Или любишь белокурую,Или рыжая мила?
Как мне скрыть вас, стоны звонкие!В сердце тёмный, душный хмель,А лучи ложатся тонкиеНа несмятую постель.
«Сердце к сердцу не приковано…»Сердце к сердцу не приковано,Если хочешь – уходи.Много счастья уготованоТем, кто волен на пути.Я не плачу, я не жалуюсь,Мне счастливой не бывать.Не целуй меня, усталую, –Смерть придёт поцеловать.Дни томлений острых прожитыВместе с белою зимой.Отчего же, отчего же тыЛучше, чем избранник мой?
Сердце к сердцу не приковано,Если хочешь – уходи.Много счастья уготованоТем, кто волен на пути.
Я не плачу, я не жалуюсь,Мне счастливой не бывать.Не целуй меня, усталую, –Смерть придёт поцеловать.
Дни томлений острых прожитыВместе с белою зимой.Отчего же, отчего же тыЛучше, чем избранник мой?
«Я пришла сюда, бездельница…»Я пришла сюда, бездельница,Всё равно мне, где скучать!На пригорке дремлет мельница.Годы можно здесь молчать.Над засохшей повиликоюМягко плавает пчела;У пруда русалку кликаю,А русалка умерла.Затянулся ржавой тиноюПруд широкий, обмелел,Над трепещущей осиноюЛёгкий месяц заблестел.Замечаю всё как новое.Влажно пахнут тополя.Я молчу. Молчу, готоваяСнова стать тобой, земля.
Я пришла сюда, бездельница,Всё равно мне, где скучать!На пригорке дремлет мельница.Годы можно здесь молчать.
Над засохшей повиликоюМягко плавает пчела;У пруда русалку кликаю,А русалка умерла.
Затянулся ржавой тиноюПруд широкий, обмелел,Над трепещущей осиноюЛёгкий месяц заблестел.
Замечаю всё как новое.Влажно пахнут тополя.Я молчу. Молчу, готоваяСнова стать тобой, земля.
Белой ночьюАх, дверь не запирала я,Не зажигала свеч,Не знаешь, как, усталая,Я не решалась лечь.Смотреть, как гаснут полосыВ закатном мраке хвой,Пьянея звуком голоса,Похожего на твой.И знать, что всё потеряно,Что жизнь – проклятый ад!О, я была уверена,Что ты придёшь назад.
Ах, дверь не запирала я,Не зажигала свеч,Не знаешь, как, усталая,Я не решалась лечь.
Смотреть, как гаснут полосыВ закатном мраке хвой,Пьянея звуком голоса,Похожего на твой.
И знать, что всё потеряно,Что жизнь – проклятый ад!О, я была уверена,Что ты придёшь назад.
«Хорони, хорони меня, ветер!..»Хорони, хорони меня, ветер!Родные мои не пришли,Надо мною блуждающий вечерИ дыханье тихой земли.Я была, как и ты, свободной,Но я слишком хотела жить.Видишь, ветер, мой труп холодный,И некому руки сложить.Закрой эту чёрную рануПокровом вечерней тьмыИ вели голубому тумануНадо мною читать псалмы.Чтобы мне легко, одинокой,Отойти к последнему сну,Прошуми высокой осокойПро весну, про мою весну.
Хорони, хорони меня, ветер!Родные мои не пришли,Надо мною блуждающий вечерИ дыханье тихой земли.
Я была, как и ты, свободной,Но я слишком хотела жить.Видишь, ветер, мой труп холодный,И некому руки сложить.
Закрой эту чёрную рануПокровом вечерней тьмыИ вели голубому тумануНадо мною читать псалмы.
Чтобы мне легко, одинокой,Отойти к последнему сну,Прошуми высокой осокойПро весну, про мою весну.
МузеМуза-сестра заглянула в лицо,Взгляд её ясен и ярок.И отняла золотое кольцо,Первый весенний подарок.Муза! ты видишь, как счастливы все –Девушки, женщины, вдовы…Лучше погибну на колесе,Только не эти оковы.Знаю: гадая, и мне обрыватьНежный цветок маргаритку.Должен на этой земле испытатьКаждый любовную пытку.Жгу до зари на окошке свечуИ ни о ком не тоскую,Но не хочу, не хочу, не хочуЗнать, как целуют другую.Завтра мне скажут, смеясь, зеркала:«Взор твой не ясен, не ярок…»Тихо отвечу: «Она отнялаБожий подарок».
Муза-сестра заглянула в лицо,Взгляд её ясен и ярок.И отняла золотое кольцо,Первый весенний подарок.
Муза! ты видишь, как счастливы все –Девушки, женщины, вдовы…Лучше погибну на колесе,Только не эти оковы.
Знаю: гадая, и мне обрыватьНежный цветок маргаритку.Должен на этой земле испытатьКаждый любовную пытку.
Жгу до зари на окошке свечуИ ни о ком не тоскую,Но не хочу, не хочу, не хочуЗнать, как целуют другую.
Завтра мне скажут, смеясь, зеркала:«Взор твой не ясен, не ярок…»Тихо отвечу: «Она отнялаБожий подарок».
Вечерняя комнатаЯ говорю сейчас словами теми,Что только раз рождаются в душе,Жужжит пчела на белой хризантеме,Так душно пахнет старое саше.И комната, где окна слишком узки,Хранит любовь и помнит старину,А над кроватью надпись по-французскиГласит: «Seigneur, ayez pitie de nous»Ты сказки давней горестных заметок,Душа моя, не тронь и не ищи…Смотрю, блестящих севрских статуэтокПомеркли глянцевитые плащи.Последний луч, и жёлтый и тяжёлый,Застыл в букете ярких георгин,И как во сне я слышу звук виолыИ редкие аккорды клавесин. Господи, помилуй нас (фр.). – Здесь и далее прим. ред.
Я говорю сейчас словами теми,Что только раз рождаются в душе,Жужжит пчела на белой хризантеме,Так душно пахнет старое саше.
И комната, где окна слишком узки,Хранит любовь и помнит старину,А над кроватью надпись по-французскиГласит: «Seigneur, ayez pitie de nous»
Ты сказки давней горестных заметок,Душа моя, не тронь и не ищи…Смотрю, блестящих севрских статуэтокПомеркли глянцевитые плащи.
Последний луч, и жёлтый и тяжёлый,Застыл в букете ярких георгин,И как во сне я слышу звук виолыИ редкие аккорды клавесин.
Господи, помилуй нас (фр.). – Здесь и далее прим. ред.
Сероглазый корольСлава тебе, безысходная боль!Умер вчера сероглазый король.Вечер осенний был душен и ал,Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:«Знаешь, с охоты его принесли,Тело у старого дуба нашли.Жаль королеву. Такой молодой!..За ночь одну она стала седой».Трубку свою на камине нашёлИ на работу ночную ушёл.Дочку мою я сейчас разбужу,В серые глазки её погляжу.А за окном шелестят тополя:«Нет на земле твоего короля…»
Слава тебе, безысходная боль!Умер вчера сероглазый король.
Вечер осенний был душен и ал,Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:
«Знаешь, с охоты его принесли,Тело у старого дуба нашли.
Жаль королеву. Такой молодой!..За ночь одну она стала седой».
Трубку свою на камине нашёлИ на работу ночную ушёл.
Дочку мою я сейчас разбужу,В серые глазки её погляжу.
А за окном шелестят тополя:«Нет на земле твоего короля…»
РыбакРуки голы выше локтя,А глаза синей, чем лёд.Едкий, душный запах дёгтя,Как загар, тебе идёт.И всегда, всегда распахнутВорот куртки голубой,И рыбачки только ахнут,Закрасневшись пред тобой.Даже девочка, что ходитВ город продавать камсу,Как потерянная бродитВечерами на мысу.Щёки бледны, руки слабы,Истомлённый взор глубок,Ноги ей щекочут крабы,Выползая на песок.Но она уже не ловитИх протянутой рукой.Всё сильней биенье кровиВ теле, раненном тоской.
Руки голы выше локтя,А глаза синей, чем лёд.Едкий, душный запах дёгтя,Как загар, тебе идёт.
И всегда, всегда распахнутВорот куртки голубой,И рыбачки только ахнут,Закрасневшись пред тобой.
Даже девочка, что ходитВ город продавать камсу,Как потерянная бродитВечерами на мысу.
Щёки бледны, руки слабы,Истомлённый взор глубок,Ноги ей щекочут крабы,Выползая на песок.
Но она уже не ловитИх протянутой рукой.Всё сильней биенье кровиВ теле, раненном тоской.
«Он любил три вещи на свете…»Он любил три вещи на свете:За вечерней пенье, белых павлиновИ стёртые карты Америки.Не любил, когда плачут дети,Не любил чая с малинойИ женской истерики.…А я была его женой.
Он любил три вещи на свете:За вечерней пенье, белых павлиновИ стёртые карты Америки.Не любил, когда плачут дети,Не любил чая с малинойИ женской истерики.…А я была его женой.
«Сегодня мне письма не принесли…»Сегодня мне письма не принесли:Забыл он написать или уехал;Весна как трель серебряного смеха,Качаются в заливе корабли.Сегодня мне письма не принесли…Он был со мной ещё совсем недавно,Такой влюблённый, ласковый и мой,Но это было белою зимой,Теперь весна, и грусть весны отравна,Он был со мной ещё совсем недавно…Я слышу: лёгкий трепетный смычок,Как от предсмертной боли, бьётся, бьётся,И страшно мне, что сердце разорвётся,Не допишу я этих нежных строк…
Сегодня мне письма не принесли:Забыл он написать или уехал;Весна как трель серебряного смеха,Качаются в заливе корабли.Сегодня мне письма не принесли…
Он был со мной ещё совсем недавно,Такой влюблённый, ласковый и мой,Но это было белою зимой,Теперь весна, и грусть весны отравна,Он был со мной ещё совсем недавно…
Я слышу: лёгкий трепетный смычок,Как от предсмертной боли, бьётся, бьётся,И страшно мне, что сердце разорвётся,Не допишу я этих нежных строк…
Надпись на неоконченном портретеО, не вздыхайте обо мне,Печаль преступна и напрасна,Я здесь, на сером полотне,Возникла странно и неясно.Взлетевших рук излом больной,В глазах улыбка исступленья,Я не могла бы стать инойПред горьким часом наслажденья.Он так хотел, он так велелСловами мёртвыми и злыми.Мой рот тревожно заалел,И щеки стали снеговыми.И нет греха в его вине,Ушёл, глядит в глаза другие,Но ничего не снится мнеВ моей предсмертной летаргии.
О, не вздыхайте обо мне,Печаль преступна и напрасна,Я здесь, на сером полотне,Возникла странно и неясно.
Взлетевших рук излом больной,В глазах улыбка исступленья,Я не могла бы стать инойПред горьким часом наслажденья.
Он так хотел, он так велелСловами мёртвыми и злыми.Мой рот тревожно заалел,И щеки стали снеговыми.
И нет греха в его вине,Ушёл, глядит в глаза другие,Но ничего не снится мнеВ моей предсмертной летаргии.
«Сладок запах синих виноградин…»
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим