Цитаты из книги Великий Гэтсби

В отчаянии он протянул в окно руку, точно хотел захватить пригоршню воздуха, увезти с собой кусочек этого места, освещённого её присутствием. Но поезд уже шел полным ходом, все мелькало и расплывалось перед глазами, и он понял, что этот кусок жизни, самый прекрасный и благоуханный, утрачен навсегда.

— Вся эта публика — сущая дрянь, — крикнул я через лужайку. — Вы один лучше их всех, вместе взятых.

Смотреть новыми глазами на то, к чему ты успел приспособиться ценой немалых усилий, - это всегда нагоняет грусть.

Я все-таки пожал протянутую на прощанье руку - пожал, потому что мне вдруг показалось бессмысленным втолковывать ему что-нибудь. И прежде и теперь - он всю свою жизни был невинным простодушным и жестоким переростком, обрывающим крылышки у мотыльков. И он пошел в ювелирный магазин за жемчужным ожерельем или парой запонок, а, может быть, потому, что не знал, как побыстрее избавиться от меня и моих провинциальных представлений об элементарной порядочности.

Гэтсби верил в зеленый огонек, в ослепительно сияющее будущее, что с каждым годом от нас все дальше и дальше.

Ты или охотник, или дичь, или действуешь, или устало плетешься сзади.

Ведь он, в сущности, порядочный дикарь, если заглянуть поглубже.

Но я тяжел на подъем и опутан множеством внутренних правил, которые служат тормозом для моих желаний, и я твердо знал, что прежде всего должен выпутаться из того недоразумения дома.

Мне представились тигровые шкуры, пламенеющие в апартаментах его дворца на Большом Канале, представился он сам, склонившийся над ларцом, полным рубинов, чтобы игрой багряных огоньков в их глубине утешить боль своего раненого сердца.

Мне нравятся многолюдные сборища. На них как-то уютнее. В небольшой компании никогда не чувствуешь себя свободно.

Я склоняюсь к мысли, что всё вокруг просто ужасно.

Почти все репортажи представляли собой сущий кошмар - гротескное нагромождение домыслов и сплетен, основанное на ничего не значащих мелких деталях.

Наверное, он смотрел на незнакомые небеса сквозь грозно сгустившуюся листву и думал о том, как затейливо устроена роза и сколь первозданно солнце бросает свет на наспех сотворенную траву. Перед ним открылся новый мир, реальный и одновременно эфемерный, где бесцельно бродили робкие призраки, дышавшие его мечтами, словно воздухом... подобные пепельно-серой фантастической фигуре, скользившей к нему сквозь бесформенные деревья.

И тут я вспомнил самый первый вечер, когда я пришел в его "родовое гнездо" три месяца назад. На лужайке и аллее толпились гости и зубоскалили о его пороках, а он стоял на тех самых ступенях и махал им рукой на прощание, свято храня свою нетленную мечту.

Обожаю Нью-Йорк летом, во второй половине дня, когда он пустеет. Он тогда становится каким-то чувственным, почти перезрелым, и тебе в руки вот-вот упадут самые неожиданные запретные плоды.

Так мы и плывём против течения, раз за разом возвращаемые в прошлое.

Арабский шейх-да,это я, Мне отдана любовь твоя, Когда ты спишь-а я хитёр!- Я прокрадусь к тебе в шатёр...