Как трудно писать рецензию на книгу, которую до тебя прочли больше 3000 читателей и, практически, каждый каждый десятый написал отзыв. Чувствуешь себя школьником на экзамене, когда все пишут сочинение на заданную тему. Но эта книга ждала прочтения три года, и если бы непреодолимые обстоятельства, ждала бы еще столько.
Это такая своеобразная семейная сага о трех поколениях женщин.
1. Возлюбленная.
Лучший образец женщины, родившаяся в позапрошлом веке в семье священника, воспитанная в лучших традициях православия, вышедшая замуж не просто по выбору родителей, но и по любви. Верная, любящая, женственная, готовая пойти за мужем хоть на край света, не жалующаяся на судьбу, принимающая всё с добрым сердцем, готовая пригреть, тех, кто в этом нуждается. Такие женщины изредка встречаются в литературе, еще реже в жизни. Эта женщина возникла в жизни Лазаря Линдта – гениального математика, но в ту пору грязного, вшивого, тощего голодного сироты, на пороге её дома, в свете тепла и уюта.
Ребенок у Маруси появился в 49 лет.
И ничего, что им оказался тщедушный жиденок с горячими и веселыми – вопреки национальным велениям – глазами. Ничего, что ему было восемнадцать и что кроме вшей он принес в дом еще и отчаянно злую чесотку. Это был её ребенок, Марусин. Её единственный мальчик. Её золото. Её Лесик.
Она сразу поняла это, как только открыла дверь.
Эта женщина на 30 лет старше героя, ее муж привел Лазаря в свой и её дом, полюбила еврейского паренька, как сына. Но ему этого было мало, он страстно желал ее как женщину.
2. Жена.
Здесь тоже лучший образец советской девушки: красавица, спортсменка , комсомолка, к тому же обладает прекрасным голосом. Еще не студентка, но стремится к этому, а пока лаборантка в институте, в который надеется поступить и невеста молодого аспиранта. Маруси уже нет, так что сердце Лазаря открыто для новой любви. Как может устоять молодая красавица перед гением, который может спорить с самим… Берия. Теперь он старше на 30 лет, но кто на это смотрит. Любви все возрасты покорны. «Да будешь ты царицей мира…» или отдельно взятой страны… на самом деле заштатного Н-ска. Как узнаваем город! Как просвечивает прототип! Но нет, Степнова четко говорит: все совпадения случайны, все герои выдуманы.
3. Внучка.
Эта женщина, разумеется должна быть самой любимой: единственная внучка, дочь единственного сына от страстно любимой женщины. Умница, красавица, талантливая балерина, которой прочат Большой. Конечно, такую девушку все должны любить. Но кто ее любит? Жуткий мир закулисья балетного училища, все в том же городе Н-ске. Но талант, практически гениальность в балет, ведет её к успеху на сцене. Чего же ей еще надо? Оказывается любви. Да, все вращается вокруг любви. И героиню спасает любовь дедушки, которого она не видела никогда. В этом моменте Степновой пришлось отойти от кондового реализма и обратиться к мистике. А жаль.
Как царь Соломон, на чью «Песню песней» постоянно ссылается Степнова, герой книги Лазарь женщин «знал без числа», но любил только одну. Кого же?
Три героини, три поколения женщин, которых любил Лазарь Линдт, герой романа Степновой. Мужчина в романе написанном женщиной, сочиненный ею, выдуманный, вымечтанный? Разве может такой мужчина, как Лазарь Линдт быть чьей-то мечтой? Гениальный, шикарно одевающийся (тогда, когда это было практически невозможно), более, чем обеспеченный, любящий делать дорогие подарки, любящий женщин… вот тут-то и вопрос: любящий??? Любил ли Линдт Марусю? Или просто желал жену ближнего своего? Читала я про «роковых женщин», вроде Лилички Брик или Марлен Дитрих, которые покоряли мужчин до глубокой старости, но там, думаю, действовал ещё и ореол имени, имени Марлен, или имен возлюбленных Лили. В случае с Марусей (даже имя такое мягкое, домашнее, совсем-совсем не «роковое») Линдт любил желал не столько саму Марусю, а чужую женщину, чужой дом, чужой уют, чужую преданность. И дело тут не отсутствии недостатке материнской любви. Не любил он Марусю, как мать, а она его любила, именно, как мать, недаром Лазарь впоследствии так возненавидел ее мужа.
Любил ли Линдт Галочку? Или тоже пожелал жену ближнего? Мы ведь не поверили, что такой умный, еще не тронутый альцгеймером Лазарь, не понял, что Галочка ждала совсем не его, совсем не его назвала «милым»? Не интересно ему это было. Пожелал могущественный Лазарь женщину и поднесли её ему на блюде, как голову пророка… А он так её любил. Так любил, что даже не заметил, что ей плохо, да не замечал он ничего, потому что видел в ней только п… её прекрасное тело. Это во что надо превратить человека женщину, чтобы она столько лет ждала смерти постылого мужа… чтобы уничтожить в ней все женское, материнское, нежное, все то, что ему нравилось в Марусе (даже не повернулась рука написать: все, что любил в Марусе).
Даже не знаю, что случилось с Линдтом в первые 17 лет, о чем он не рассказывал никому, о чем нам так и не рассказала Степнова, отчего он стал таким бессердечным эгоистом. Неужели его история страшнее других, вставленных в повествование? И поэтому финальное проявление любви Линдта к своей внучке, о которой он никогда не хотел и знать, для меня – сладкое предсмертное видение, в своей стилистике выбивающееся из всего романа. Этакая кремовая розочка на мясном пироге.
Третьей жертвой любимой предполагается внучка Лидочка. Любил ли Лазарь свою внучку, которую никогда не видел, если знать не хотел её отца, своего сына от «любимой» женщины?
Увлекательно? Интригуеще? Инересно?
Книга читается взахлеб. Язык простой, несмотря на обилие прилагательных и прочих эпитетов. Цветистость языка не кажется нарочитой, вычурной. Вкрапления русского мата заставляют поперхнуться, как будто неожиданно разгрыз горошинку черного перца. Все действие происходит так, как и положено в романе, хотя автор, изредка, пытается предупредить читателя, что впереди ждет что-то плохое. У меня сердце обмирало, когда я читала, как безнадзорно купается в море Лидочка. Как я переживала, когда читала о судьбах Анеле и Янкеля, о Вере и ее детях, о выживании в эти страшные годы репрессий и четыре года войны. И как хотелось пожалеть деревенского паренька Николаича, выросшего в подлого холуя.
Получила огромное удовольствие.