Цитаты из книги The Blackhouse

Небо стало темно-синим, солнце исчезло за тучами цвета олова, что собрались на западном горизонте. С середины августа ночи быстро удлиняются, и все же на улице было светлее,

улицы были пустынны, только в окнах домов горел желтый свет

почти задыхался. Я жаждал побыстрее ощутить порыв ледяного ветра и глотнуть свежего соленого воздуха. Я медленно потащился по дороге на

Пошел снег, и крупные белые хлопья скрыли ее из виду раньше, чем она дошла до перекрестка.

Снаружи задувал сильный ветер. Видно было, как волны разбиваются о берег, оставляя на нем белую пену.

Вокруг него море с яростью билось о скалы.

Вся правда никогда не покинет Скалу. Она останется здесь, среди валунов и птичьих гнезд, шепотом на ветру.

Дети даже не догадываются, сколько боли могут причинить.

Твои самые черные страхи, самые большие слабости… Ты должен посмотреть им в лицо, иначе всю жизнь будешь сожалеть об этом.

Господь проверит, на что способен каждый из нас.

– Каждый раз, глядя на часы, – сказал он, – я вижу, как проходит еще минута. А затем час, день… Скоро наберется неделя, а за ней и месяц. И еще один. Потом наступит первый рабочий день, – он мотнул головой. – И не успею я заметить, придет последний день. И меня похоронят на кладбище Кробоста. И ради чего все это?

Мне казалось, что впереди у меня все лето – бесконечная череда таких вот дней, наполненных самыми простыми удовольствиями.

Я же привык к ее поведению, как привыкаешь к беспорядку у себя в комнате – со временем просто перестаешь его замечать.

Я рано понял, что одна ложь часто влечет за собой другую, а та – следующую.

– Мне всегда казалось, что все закономерно, – продолжал Фин. – Сначала – промывание мозгов в детстве, потом – яростное отторжение и беспутная жизнь. Выпивка, наркотики, женщины… – Он помолчал. – Звучит знакомо, не правда ли? А потом, как неизбежные последствия разговоров об адском пламени и проклятии, проснулись вина и страх.

Тишина всегда приносила с собой депрессию.

Я просто перестал верить, что Бог добр, вот и все. И единственный, кто виноват в этом, - сам Бог.

Это состояние было настолько распространено на острове, что для него даже нашли специальное слово. Curám в переводе с гэльского буквально означает "тревога". Но для верующих, "рожденных заново", оно означало что-то, что можно подцепить. Как вирус. В какой-то мере оно им и являлось - вирусом, поражающим разум.

Жизнь пронеслась мимо, как автобус дождливым вечером в Нессе. Если водитель не увидел тебя и не затормозил, оставалось лишь в тоске идти домой одному, под ветром и дождем.

Я тогда посмотрел на гору птичьих тушек на скале и подумал, нет ли иного способа стать особенным.