Цитаты из книги The Blackhouse

"- Бывают вещи, о которых не хочется говорить.

• Почему?
• Потому что тогда ты начинаешь о них думать, а это больно..."

— Когда мы делаем все, что можем, даже Господь не требует от нас большего

Его лето пролетало, утекало, как песок сквозь пальцы. Последнее лето отрочества, в конце которого – каторга бесперспективной тяжелой работы и груз ответственности взрослого.

Удивительно, как несколько часов сна способны поднять настроение.

Бывает так, что люди оставляют материальные следы, которые долго не исчезают после их смерти.

Фин, казалось, почти слышал гэльские псалмы, древние напевы, исполняемые без аккомпанемента, звучали нестройно для непривычного уха. Но было в них что-то завораживающее. Что-то от земли, природных сил, от борьбы за существование с неизвестными шансами на успех. Что-то от людей, среди которых он вырос. Достойных людей, в молитвах выражавших признательность за нелегкую, но наполненную смыслом жизнь. От одного этого воспоминания по коже пробежал холодок.

Когда людям не хочется брать на себя ответственность, они создают такие ситуации, чтобы в разрыве отношений можно было обвинить судьбу или даже партнера.

Фин чувствовал себя призраком в собственном прошлом, бродящим по улицам детства.

Ведь жизнь тринадцатилетнего полна соблазнов, как праздничная ночь, в которую жгут костры.

Они еще дети. Им по шестнадцать лет. Осмелев от алкоголя, с воскресеньем, идущим по пятам, они уходят в темноту.

Гигс оглядел всех, кто собрался у очага. В их глазах плескалось отражение пламени, а может быть, это был ужас.

Судя по твоим туфлям, парень, ты полисмен. Я прав?

Хозяин сидел в кресле по другую сторону камина и внимательно смотрел на меня. Он курил старую, почерневшую трубку, и голубой дым от нее медленно вплывал в круг света от масляной лампы на столе. У дыма был сладкий ореховый запах, он смешивался с запахом тлеющего торфа. Жена Гигса вытерла мне лицо и руки влажным полотенцем, заварила чай и, повинуясь какому-то знаку мужа, ушла спать.

Был отлив, и мы слышали, как тихо дышит море. Теплый ветер шуршал высохшим вереском, который кустами рос на скальных уступах.

Я был на Скале больше тридцати раз, Фин. И я помню каждую поездку. Они все разные, как гимны в Псалтыре.

Я проводил много времени у себя комнате и едва замечал, что к нам снова кто-то приезжал, ставил машину у дома, а потом уезжал. Меня все хвалили, говорили, какой я храбрый. Тетка рассказывала гостям, что я не пролил ни слезинки. Сейчас я знаю: если человек над чем-то плачет, значит, он с этим смирился. А я еще не был готов к этому.

— А ты часто ешь дикого лосося, Джордж? — Ну, нам иногда перепадает. Жена знает кого-то, кто может достать такую рыбу. — Твоя жена? — Ну да, — Ганн искоса взглянул на пассажира. — Я ее ни о чем не спрашиваю. Меньше знаешь — лучше спишь. — Незнание не освобождает от ответственности. — Ответственность, конечно!.. Господь не для того населил наши реки лучшим лососем в мире, чтобы какой-то англичанин приезжал и брал с других англичан кучу денег за его отлов.