Цитаты из книги Джен Эйр

- Прошу прощения, это чистая правда: он предлагал мне свою руку не один раз и в настойчивости не уступал вам.

• Мисс Эйр, повторяю, вы можете меня покинуть. Сколько раз мне твердить одно и то же? Почему вы продолжаете упрямо ютиться на моем колене, когда я предупредил вас, что вы должны его освободить?
• Потому что мне очень удобно сидеть так.

- А как люди совершают церемонию прощания, Джейн? Научите меня. Я в этом мало осведомлен.

• Они говорят: "До свидания" или другие слова прощания, какие предпочитают.
• Ну, так скажите.
• До свидания, мистер Рочистер. До новой встречи.
• А что должен сказать я?
• То же самое, если хотите, сэр.
• До свидания, мисс Эйр. До новой встречи. И все?
• Да
• На мой взгляд, слишком скупо, и сухо, и холодно.

После того, как моя юность и половина зрелости миновали сначала в невыносимых муках, а затем в унылом одиночестве, я впервые в жизни обнаружил, что способен любить по-настоящему.

когда наши силы жаждут деятельности, в которой нам отказано, когда наша воля стремится к пути, который закрыт для нас, мы не должны предаваться отчаянию; нам следует лишь поискать другой пищи для нашей души, столь же существенной, как и запретный плод, которого она жаждет вкусить, но, быть может, более чистой, и проложить для наших дерзаний дорогу, быть может, и более тяжелую, но такую же прямую и широкую, как та, которая преграждена нам судьбой.

Я утверждаю: чем засушливей и твёрже почва, которую вспахать - долг христианского труженика, чем скуднее плоды, кои приносит его труд, тем выше честь.

(В сторону.) - Чёрт бы его побрал! (Мне.) - Тебе он нравится, Джейн?

– Ты уходишь, Джейн?
– Ухожу, сэр.
– Ты покидаешь меня?
– Да.
– Ты не придешь ко мне? Ты не хочешь быть моей утешительницей, моей спасительницей? Моя бесконечная любовь, моя нестерпимая тоска, моя горячая молитва – все для тебя ничто?

Незыблемой была только одна точка – настоящее; все остальное рисовалось мне в виде бесформенных облаков и зияющей пропасти;

Напрасно утверждают, что человек должен довольствоваться спокойной жизнью: ему необходима жизнь деятельная; и он создает ее, если она не дана ему судьбой.

нечистая совесть может стать для человека проклятием всей его жизни.

– Я пришла повидать тебя, Элен: я узнала, что ты очень больна, и не могла уснуть, не поговорив с тобой.
– Значит, ты пришла проститься, и, вероятно, как раз вовремя.
– Ты разве уезжаешь куда-нибудь, Элен? Ты едешь домой?
– Да, я собираюсь в длинную дорогу, в мой последний дом.

Я не беру на себя слишком много: я знаю свои чувства, и мне претит самая мысль о замужестве. Никто не женится на мне по любви, а быть предметом денежных расчетов я не желаю. И я не хочу иметь возле себя постороннего человека – несимпатичного, чужого, непохожего на меня, – я хочу, чтобы это были родные, те, с кем у меня общие чувства и мысли.

Эта девушка с сияющим личиком, румяными щеками и розовым ртом, с шелковистыми каштановыми волосами и карими глазами? (У меня зеленые глаза, читатель, но вы уж извините его за ошибку. Для него они сегодня имели другой цвет.)

Но разве юность не упорна и не безрассудна? И безрассудство твердило мне, что мне радостно будет опять увидеть мистера Рочестера, независимо от того, взглянет ли он на меня; и добавляло: «Спеши, спеши, будь с ним, пока это тебе дано, ведь еще несколько дней или недель самое большее, и вы расстанетесь навек». И, судорожно подавив в себе какое-то еще неведомое мне отчаянье, какое-то новое тяжелое чувство, которого я не могла и не хотела в себе допустить, я поспешила вперед.

• Другая женщина растаяла бы, если бы в ее честь были спеты такие стансы.
  Я уверила его, что я от природы сурова и черства и у него будет полная возможность в этом убедиться. Да и вообще я собираюсь показать ему за этот месяц це лый ряд неприятных черт моего характера. Пусть зна ет, какой выбор он сделал, пока еще не все потеряно.