Цитаты из книги Gerald's Game

"Все их шутки по этому поводу насквозь пропитаны злобой: Что такое женщина? Система жизнеобеспечения для влагалища.""

Мне нужно было ему рассказать, хотя бы кому-нибудь рассказать, — потому что страх
разъедал меня изнутри, как ядовитая кислота, и я уже не могла держать это в себе...

Джесси была твердо убеждена
что если выздоровление вообще начнется, то начнется оно с умения отделять реальность от фантазии

«Господи, дай мне силы, чтобы принять то, что я не могу изменить, мужество
чтобы изменить то, что могу изменить, и мудрость — чтобы
отличать одно от другого, аминь».

Джесси Берлингейм, "Игра Джералда" Стивен Кинг

No, she absolutely shouldn't be thinking this way. The bitch of it was, once you got started, it was very hard to stop again.

He knew, but he had chosen not to know he knew. Could a person do that?

Ей очень нравится Брендон, действительно нравится, но она никогда больше не будет делать что-то в угоду мужчине – лишь потому, что он ей говорит, чтобы она это сделала.

Сказал, что надо дать парню возможность надыбать веревку, на которой его и повесят.

Я говорю сейчас о снисходительности – которую мужики проявляют по отношению к нам, женщинам, – но я говорю и еще об одной интересной вещи, которая гораздо страшнее. Он меня просто не понял. И это никак не связно с разницей полов. Просто таков уж удел человека, и непонимание – это лишь лишнее подтверждение, что каждый из нас безнадежно одинок. Что бы мы себе ни думали, на самом деле каждый из нас одинок.

Суп и сандвич – еда из детства. Обед, которым тебя кормит мама, когда ты приходишь зимой с прогулки – из-за морозов занятия в школе отменены, но никто, разумеется, не сидит дома, и ты все утро катаешься с горки на санках, – обед, который едят, когда на щеках еще полыхает мороз.

За свою жизнь Джесси вдоволь наслушалась подобных полезных советов (советов, которые исходили от неких таинственных мудрецов, обозначаемых местоимением «все» в сочетании «все говорят»), но ничто из того, что она видела по телевизору или читала в популярных журналах типа «Ридерз дайджест», не подготовило ее к тому, что она только что сделала.

Самый что ни на есть банальный звук бьющегося стекла. Никакого тебе торжественного резонанса, который бы обозначил начало уникального в своем роде действа: Джесси рискует жизнью в надежде оную жизнь спасти.

Время шло. Только это было не время. Это был неумолимый и неизменный поток информации, которую бессонные чувства передавали рассудку, здравому до жути.

Джесси почувствовала, что по щекам бегут теплые слезы. Ей было стыдно и больно, но в то же время она была очень довольна, что все закончилось и не зашло дальше. Они с Мэдди заметили, что последнее время споры родителей случались все чаще и были все злее. И что с каждым разом было все тяжелее растопить лед, появляющийся между ними после этих споров. Но ведь вряд ли такое возможно, что папа с мамой…

Из головы никак не выходил тот ужасный момент, когда она поняла, что не сможет преодолеть это ничтожное расстояние в несколько дюймов и дотянуться губами до края стакана. Перед глазами плясали узоры из пузырьков воздуха в подтаявшем льду. В носу остался слабый запах минералов из подземных ключей, питающих озеро. Эти образы дразнили и не давали покоя, как бывает, когда чешется между лопатками, куда не дотянуться рукой.

Ей было не важно, что они о ней подумают. Имело значение только то, что солнце погасло, само солнце погасло,  и если бы она рассказала все, то ей бы никто не поверил, если Бог все-таки есть и он хороший… а будь Бог в плохом настроении, ей бы поверили… И если это не убило бы маму, то уж точно развалило бы их семью, как динамитная шашка разносит гнилую тыкву на тысячи мелких ошметков.