Гурский, в отличие от Арбитмана, хохмит во все стороны, и градус резвости мне представляется несоответствуюющим обстоятельствам - так, что хочется прихватить автора за лацкан и попросить: "Айда уж по-человечески". Все герои шуткуют напропалую, примерно одинаковым стилем и жонглируя одинаковым же набором тем. Причем темы для каламбуров и разговоров, да и вообще фон романа вместе с героями черпались как будто исключительно из массовых газет типа "Комсомолки": ТВ, эстрада, президенты, раскулаченные олигархи, злая закулиса и смешные сектанты. Плюс немного приветов из фэндома вроде внезапной фразы про классика Лазарчука, который "вообще из кандалов не вылезал, и даже когда его домой отпустили, с собой их унес" или романного имени как бы Ходорковского. В книге его звать Сергей Каховский, отчего вздрогнуть должны не столько наследники декабристов, сколько поклонники бессмертной трилогии Владислава Крапивина. Отчасти такой выбор контента, наверное, оправдан одним из персонажей, экс-министром, а ныне ведущим детской телевикторины. Отчасти - как бы американским происхождением Гурского, который имеет право изучать картину нашей жизни по газетам и вслед за зрителями "Дома-2" считать Собчак главным светским персонажем Москвы. Лично для меня эти оправдания были слабыми, и первую треть книги я одолел только из чувства долга. Дальше все сломалось и вспыхнуло: заданный сюжет обернулся обманкой, потом еще раз и еще - и каждый перевертыш был все симпатичнее и убедительнее. Вполне банальный капустник про вялые поиски скраденного магната стал вдруг математически рассчитанным триллером на тему идеального преступления ого-го какого масштаба. Вот бывает неуловимый Джо, а бывает лидер сверх- или почти сверхдержавы, который может носить фаршированную голову, подвергаться домашнему насилию или последний год быть заложником собственной охраны - и никто об этом никогда не узнает. А узнает, так не поверит. А поверит - так и не поймет, что делать. Примерно в такую ситуацию и бухаются волею автора разнообразные герои, от как бы Путина с как бы Лимоновым до как бы Третьякова с как бы Швыдким - не говоря уж о цельновыдуманных чекисте (честном) и генсеке ООН (ваще честном, несмотря что хохол) Ну, и разруливают все, само собой. Придуманные Гурским вводные показались мне почти гениальными. Способы выхода из них - вполне достойными, хоть и предсказуемыми до боли. Совсем больно было из-за неспособности героев терять слабость к искрометным шуткам вроде наделения киплинговского стихотворения "Бремя белых" статусом гимна Добровольческой армии генерала Деникина (с другой стороны, это реплика Льва Абрамыча Школьника, относящегося, очевидно, к белым без сочувствия). Впрочем, за фабульную изобретательность и нормальный язык я готов простить очень многие аномалии. Типа "Автомобиль, упрятанный внутрь рычащей кавалькады" (нам в университете не одну дыру в черепе продолбили напоминанием про то, что кавалькады составляются исключительно из лошадей, которые рычать не обучены). Типа "ногами отлягивались" (а чем еще отлягиваться-то - руками, головой, ляжками?) Типа "вгрызся в холодец",а потом еще и " прожевал откушенное" (я холодец не употребляю, но пару раз наблюдал его в действии и с тех пор пребываю в уверенности, что грызть, откусывать и жевать вещество подобной консистенции способен только очень инопланетный организм). Типа "Хотелось, словно мальчишка, подпрыгнуть вверх, прямо до золотой лепнины потолка" (а мне хотелось бы хоть раз до счастливой кончины увидеть мальчишку такой прыгучести). Конечно, некоторые несовпадения с реальностью могут объясняться опять же происхождением автора: не обязан американец знать, что Приволжско-Уральской железной дороги нет и не было никогда (хотя на ее фоне въедливое описание иркутской топонимики выглядит почти вызывающим). С другой стороны, американец должен помнить, как пишется GPS и, например, английский перевод другой его книги "Траектория копья". Между тем, в "Никто, кроме президента" система глобального обнаружения дважды называется JPS (этот лингвистический подвиг чуть позже повторили Лазарчук-Успенский-Андронати), а библиографическая справка на сайте Гурского украшена наименовением "Spaer's Trajectory" (пользуясь методикой проф. Каца, можно предположить, что книжка посвящена приключениям израильского десантника Шпаера). С другой стороны, австриец никогда не произнесет слова Revolution и wo как "революсьон" и "воу". С третьей стороны, знаем мы, как у наших эмигрантов с языками - и теперь знаем совсем хорошо. Некоторые стилевые особенности могут объясняться тем, что книжку лично редактировал опытный фантастовед Арбитман - ему видней, что значит "Голос охранника сказал на выдохе" или "Если закрыть глаза на запах", не говоря уж о душераздирающем жизнеописании "подлой липучей ириски "Золотой ключик"", "которая, однажды угодив в рот ребенка, потом долго-долго отказывается умирать насовсем и, в конце концов, соглашается покинуть этот мир только в обнимку с молочным зубом сладкоежки - на манер прямо-таки арабского террориста-смертника". Еще я не понял, почему чекисту Лаптеву, оперативный стаж которого составляет 10 лет, шеф припоминает несдачу норм ГТО в 1989 году - что, действие книги происходит самое позднее в 1999-м? Еще я не понял, почему все медийные персоны в книжке выведены под другими, разной степени забавности, именами, а Кристина Орбакайте - под своим. Еще я не понял, почему автор описывает экономически вполне стабильную и безмятежную жизнь - при этом то и дело вспоминает про галопирующую инфляцию, которой чего-то не видать. Еще я не понял, почему прочитанного мною романа нет в упоминавшейся библиографии на сайте Гурского. Впрочем, эти сетования вполне можно провести по разряду белого шума - даже абсолютное проникновение в замысел автора (который, кстати, мне кое-что приватно уже объяснил) не позволило бы мне смириться с фасон, так сказать, де парле. С другой стороны, все эти непонятки не мешают наслаждаться сюжетным эквилибром. Вывод. Каца я буду читать по-любому. Арбитмана я буду читать, поскольку просто хочется знать, где и что происходит, - неспортивного ориентирования ради. Гурского я буду читать, когда вдруг захочется чего-нибудь лихого и парадоксального. Причем довольно скоро.
4 понравилось
