Отзывы о книге 金閣寺

Это уже вторая книга, которую я читаю у автора. Понравилась ли она мне? Сложно сказать, но, однозначно, не оставила равнодушной. Могу только отметить, что все таки ментальная культура у нас очень отличается от азиатской, многое не приемлемо и не понятно, но, притягательно и любопытно. Действие книги происходит в 50-е годы прошлого века. В книге встретите много отсылок к японской культуре, а так же сможете увидеть в развитии сюжета, как Мисима смог мастерски показать , как запущенное зло разъедает душу. По мере прочтения вы будете менять свое отношение к главному герою по мере развития сюжетной линии.

Мне пришлось прочитать "Золотой Храм", поскольку многие читают и произведение популярное. Я много лет терпеть не мог этого эпатажного самоубийцу. Да и сейчас тоже.

Произведение очень плохое. Совершенно неинтересный рассказ мальчика неудачника, который встретил поехавшего друга, циника, с проблемными ногами. Труднопонимаемые психологические процессы осуждения главным героем наставника в храме. Можно даже сказать, что герой это антигерой. Чудак в плохом смысле.

Однако, все же, я рекомендовал бы это произведение потому что Золотой Храм был все таки сожжен, каким-то странным человеком. Быть может Юкио Мисима пытался передать причины и мир поломанной психики, которая решилась на такой поджог.

А может быть, Юкио Мисима был гений эстетики, и возможно слишком уточненным человеком, с какими-то своими тараканами в голове и отклонениями в развитии, и выразил какую-то часть себя в этом произведении.

Эстетические описания в произведении есть и довольно хороши. И очень мне понравилась идея того, что Золотой Храм или иная сильно волнующая человека идея в жизни может стать помехой для жизни. Портить ему все. Заслонять собой все красивое и хорошее в мире. Быть камнем, о который человек постоянно спотыкается. И не может радоваться жизни, потому что в его уме существует какой-то подобный якорь.

В таком случае, человек захочет освободится от этого якоря, уничтожить его или сжечь.

Читать было тяжело. Через силу. Но я не пожалел найдя уникальные зерна истины в этом произведении.

“Читатель проживает тысячу жизней, прежде чем умрет. Человек, который никогда не читает, проживает только одну.”

Джордж Мартин

Цитата, через призму которой виднеется идея об удивительной возможности, предоставляемой чтением книг — проживать иную жизнь. И тут речь не про эскапизм. Эскапизм — это временное бегство от нежеланной и неизменчивой для человека действительности. Тут же — погружение в мир, который оставляет неизгладимый след на человеке, после чего его собственная реальность уже не будет прежней.

Так сравнительно теплым декабрьским вечером, по совету подруги, я приобрел “Золотой Храм” в одном из московских книжных. Какую же жизнь я обнаружил на страницах этой книги?

Главное действующие лицо, через которое идет повествование в “Золотом Храме” — молодой парень Мидзогути, для которого заикание стало ржавым ключом в дверь внешнего мира. Однако вместо того, чтобы долбиться в эту дверь, в надежде, что она когда-нибудь рухнет с петель, герой выбрал иной путь. Он стал замыкаться в себе и был одержим лишь одним — красотой Золотого Храма, ставшей ему в итоге не утешительницей, а скорее любовницей, засланяющей от него жизнь.

Двигаясь от строки к строке, с абзаца на абзац, мне было любопытно наблюдать мир глазами Мидзогути. На протяжении всей книги меня не покидало ощущение абсолютно отличного взгляда от моего естественного. И тут я имею в виду не индивидуальные особенности героя и его характер, а более общий момент — различие между европейским мышлением и японским.

Давно подмечено, какую пропасть может образовывать собой соприкосновение двух этих культур, иногда походящая даже на столкновение. Трещины, возникающие в самых разных местах — от обычаев и правил этикета до мышления и взгляда на одни и те же объекты. Где одни видят жестокость в голубых глазах, а другие в темных.

Для меня неестественность выражалась в первую очередь в простом внимании к вещам, часто имеющих природное происхождение. Пережить во всех красках мгновение, когда пчела висела над желтой хризантемой, а ты вместе с героем пытался почувствовать мир через их бытие. Момент поистине в духе японской поэзии «хокку», которую я даже решил сымитировать:

“Пчела летала Над желтой хризантемой. И я стал ими.”

Или же сцена в “Водопаде”, где лежа на кровати, ты пытаешься уловить неуловимую или вовсе несуществующую связь между грудью проститутки и мухой, севшей на нее, ведь она же — спутница гниения?

И остальные мгновения, которые возникали и происходили до, во время и после размышлений героя о Смерти, Мироздании и Прекрасном. Размышления, которые не перемешивались с миром, в котором он существовал. И это стало для меня приятной чертой книги.

Иногда, читая произведение, ты настолько срастаешься с героем и его точкой зрения, что перестаешь подозревать — даже в этой выдуманной реальности существует иные взгляды, иные мироощущения. Так было и с Мидзогути. Плавая в его мыслях и суждениях достаточно долгое время, может начать казаться, что все происходящее в его сознании есть отчетливое отражение жизни. Однако в противовес этому в произведении всегда были персонажи, которые били отрезвительными фразами, напоминая, что есть разница между внешним миром и внутренним героя. Например, его разговор с матерью в темной келье о ее надежде настоятельства сына и возможном призыве в армию, после которого даже сам Мидзогути признал, что мать обладает чувством реальности, совершенно ему недоступным.

И за всем этим стремлением прочувстовать, а значит и понять героя, мне вначале показалось, что я обнаружил главную иронию, связанную с чтением этой книги. Моя цель не сходится с основой существования Мидзогути — убежденностью, что он недоступен ничьему пониманию.

Какой самый прямой способ понять человека? Это услышать его мысли. Как услышать их и при этом не запутаться? Перенести на бумагу. Рассуждая про недоступность понимания со стороны других, Мидзогути говорил в первую очередь про людей, которыми он окружен. Например, пожилые работники в вагоне поезда, от которых герой впервые услышал, что миряне думают об его обители. Однако вряд ли он подразумевал читателей, которые буквально находятся в его голове, своего рода потаенные наблюдатели. И непонятно, что из этого все-таки глупость: пытаться понять недоступное или верить в свою недоступность? Подобная же постановка вопроса перестает работать, когда ты приходишь к одной банальности — слушать не значит понимать.

Даже после всех стараний и попыток у меня нет ощущения, что я понял книгу до конца. Думаю, это связано с несколькими причинами.

Во-первых, это мое первое произведение японской литературы. Оказываясь заброшенным на неизведанных берегах, вначале ты пытаешься прийти в себя, затем проанализировать происходящее вокруг, а в конце ты либо адаптируешься, либо отвергаешь этот чуждый мир. Какой путь изберу я — вопрос открытый.

Во-вторых, что более приземленно и так знакомо современному читателю, это распространенный недуг — читать большими и рваными интервалами. Когда ты забываешь о книге на недели, крутясь в повседневной суете, а в момент удачно появившегося времени и некого ночного помешательства, ты берешь книгу и читаешь ее до одурения, чаще пытаясь ее просто добить. Так и закончилось мое чтение промозглой мартовской ночью.

В-третьих же, что и есть ключевая причина, как и знакомство с любой неизвестной до недавнего времени философской концепцией, тебе необходимо время, чтобы обхватить ее полностью; пройдут долгие часы, когда ты уже не размышляешь об этом сознательно, хотя идея продолжает прокручиваться вне поля твоего зрения. И в один момент, рассеянно слушая свою подругу в кофейне при теплом свете ламп, ты осознаешь, что идея созрела и тебе стоит вернуться к перечитыванию этой книги.

Помимо моего примера, есть более емкие доказательства того, что убежденность Мидзогути была верна. “Печальная судьба! Любите детей, чтобы такого не происходило!”; “Не понял прикола книги и почему про нее так восхваленно говорят, просто история про забитого хиккана”; “Есть ли в Японии книги про здоровых людей?” — и иные отзывы, которые пестрили похожими заголовками. Большинство не стремились понять героя и то, что автор пытался донести через его уста — они просто увидели свое. Но это не порицание, а скорее указание: они, как и мать Мидзогути, принадлежат к той человеческой породе, которой может и нет дела до красоты “Золотого Храма”, но зато они обладают недоступным чувством реальности для других.

Однако с приходом к банальности “слушать не значит понимать”, ирония все же никуда не делась. Продолжая читать комментарии, ты обнаруживаешь и другого рода отзывы: люди в них, подобно мне, пытались понять героя. Или же, например, забивая в поисковую строку что-то связанное с названием книги, могут высвечиваться полноценные рецензии и критические статьи. Их, справедливости ради, я пока не читал, поскольку первостепенной задачей для меня было расписать вначале свое мнение, чистое и не обремененное чужими мыслями. Возможно, в них авторы приоткрыли или даже распахнули дверь во внутренний мир Мидзогути. Но даже если бы я это знал, не мне судить — человеку, который сам себе вынес вердикт “понял, но не до конца”.

Что же в итоге? Книга была написана около 70 лет назад. И не важно, сколько времени еще пройдет. В любом случае, будут появляться дополняющие или противоречащие друг другу отзывы, где авторы будут либо приближаться к двери Мидзогути либо напротив отдаляться. И если вы почувствуете, что герой так и остался вам непонятен, спросите себя — может, вы просто принадлежите к другой человеческой породе?

Роман о сыне бедного священника, который мечтал о Золотом Храме. На фоне грез о Киото (где расположен Храм), у героя проходит сложное детство, где его проклятье воплощается в жизнь. Спустя годы, уже юношей, он попадает в Храм, где становится его послушником и застает военное и оккупационное время в нем. Спустя несколько лет, он становится студентом университета, где вновь встречается со своим «я», после чего, связь с Храмом усиливается, когда происходит встреча и конфликт с настоятелем. В процессе внутренних скитаний, появляется желание покинуть и сжечь Храм, а также желание о суициде, но в итоге получает спокойствие и удовлетворение.

Возможно, может показаться определенным бредом, но по сравнению с другими японскими авторами, Ю. Мисима для меня получился самым понятным, но в то же время и самым загадочным. Описания природы или каких-то событий, будь то любовь к Храму или женщине или тяжелые внутренние проблемы преподносятся интересней и лучше, чем у его коллег по цеху. Непринятие себя в физическом и духовным ипостасях, показаны порой не так, как может хотелось бы, но учитывая национальный колорит и историю, восприятие играет иначе и острее. Своеобразное послевкусие, да и сам вкус произведения наталкивает его к рекомендации для чтения или прослушивания.

Наконец-то я прочитала “Золотой храм”, который ждал своего часа два года, который я начинала читать порядка 5 раз и каждый раз бросала. Который я стремилась дочитать как можно быстрее, потому что понимала, что риск забросить опять - очень велик. На самом деле, “Золотой храм” является очень популярным произведением, его рекомендуют к прочтению для знакомства с японской литературой. Основой для сюжета послужила история сожжения Золотого храма в Киото послушником. История произвела яркое впечатление на автора, и он написал роман. “Золотой храм” - это поиск причин поступков человека, копание в душе. Автор ищет причины, которые побудили послушника на поджог. Таким образом, в произведении описывается становление личности и характера, вершиной деятельности которого является осуществление поджога. Слог произведения таков, что при прочтении нас затягивает в мысли главного героя. Они сумбурны, могут показаться странными и запутанными, иными словами, бред сумасшедшего получается вполне реалистичным. Из-за этого читать довольно тяжело. На самом деле, скучное произведение можно с успехом прочитать, если слог автора хорош и динамичен. И наоборот, если сюжет интересен, то на слог обращаешь мало внимания. Проблема “Золотого храма” заключается в том, что тут нет интересного и захватывающего сюжета, а слог тяжел для восприятия. Такая проблема - норма для философских произведений. Тем не менее, у философских произведений - скучных и сложных - также есть цель: ответить на вопрос. Вопросов в “Золотом храме” много: это и роль Прекрасного, и разница во внутренней и внешней оболочке, и понятие красоты, дружбы, силы, свободы. При всем этом, даже утопая в вязком слоге автора, успеваешь сформировать свой взгляд на проблему, и увидеть свое решение. И я уверена, что, если когда-нибудь перечитаю эту книгу (пока в это верится с трудом, но кто же меня знает), я увижу историю под новой гранью. Как вывод. Если интересна философская литература, японская литература или и то, и другое - читайте. Если ищите, чтобы почитать - поищите другие варианты или дождитесь такого своего состояния, когда философия будет в самый раз.