Washington Square

Если бы Генри Джеймс жил в наше время, он мог бы стать успешным разработчиком компьютерных игр, как мастер написания алгоритмов. Ведь персонажи его произведений действуют, как будто, по строгим инструкциям, точно следуя заданному «стандарту» поведения. Но при этом, надо отметить, герои Джеймса не производят впечатления абстрактных моделей, наоборот, они искусно имитируют реальную жизнь, испытывают какие-то чувства, размышляют, даже меняются, но - в строго ограниченных, заранее установленных автором пределах. Видимо, поэтому их поступки всегда предсказуемы: никаких сюрпризов, спонтанных решений или непредвиденных случайностей. Всё запрограммировано…

Сюжет «Вашингтонской площади» - весьма тривиальный - можно пересказать в нескольких словах: девушка собирается выйти замуж против воли отца, - но вовсе не сюжет составляет главное содержание этого романа. В центре повествования - анализ проявлений внутреннего «я» героев в конфликтной ситуации. По Джеймсу, в основе индивидуальных особенностей личности лежат две категории: ум и характер. В соответствии с чем и распределены роли в романе: у доктора Слоупера есть и ум, и характер (нет лишь сердца, но это к делу не относится); его дочь Кэтрин наделена характером, но лишена ума; нежелательный жених Морис Таунзенд – обладатель ума без характера; ну, а миссис Пенимен, увы, не имеет ни того, ни другого. Что будет делать умный, с характером отец – «учёный медик, кристально честный человек, философ по характеру», - узнав, что его дочь собирается выйти замуж за подлеца? Что будет делать глупенькая девушка «с простоватой внешностью», поставленная перед необходимостью отказаться от прекрасного рыцаря? Как поступит умный «ловкий фат», столкнувшись с противодействием отца невесты?

Банальность сюжета в «Вашингтонской площади» компенсируется тончайшим психологизмом - непрерывной фиксацией малейших оттенков внутреннего состояния героев и подробнейшим их анализом. И хотя этот анализ, на мой взгляд, крайне наивен, а сами герои – не более чем марионетки в руках автора, их переживания и эмоции описаны в очень привлекательном стиле, изысканно, с глубоким вниманием к деталям: многозначительные паузы в разговорах, внезапный румянец, взгляды в окно и т.д. Или такой нюанс: запах китайского ясеня. Это странное растение – символ Вашингтонской площади - упоминается в самом начале романа и некоторым образом «соотносится» с определёнными событиями в жизни героини. Затем деревья надолго исчезают из повествования. И вдруг по прошествии многих лет, в финале романа снова возникает этот характерный запах. И читатель тут же понимает: сейчас появится призрак из прошлого…

Красота прозы Джеймса – в деталях. Картина в целом – обыкновенная нравоучительная история.

...Давно угас румянец щек моих, И взор померк.. Я жду!.. я умираю!… И если я не шлю тебе проклятья, – Как велика, пойми, моя любовь!.. О, неужели ты не возвратишься? (с).

Это небольшое произведение является одним из самых значимых в творчестве Джеймса и, считается, что от него расходятся пути к более крупным его романам. Повествование ведется от первого лица, но от чьего именно - неизвестно. Незамысловатая, на первый взгляд, история о молодой девушке, которая полюбила не того человека и поэтому сталкивается с отцовским непреклонным нет! За таким, казалось бы, простым и банальным сюжетом удивительно тонко и очень сдержанно передан бунт человеческой души. Но бунт не явный и ярый, а молчаливый - больше видимый, чем слышный.

После смерти жены, доктор Слоупер остается один с маленькой Кэтрин (дочкой) и считает, что в ее взрослении обязательно должна участвовать женщина. Сформировать человека в личность, может, и хватило бы одного только отца, но если учесть, что человек этот - девочка, то позиция доктора вызывает уважение. С этой целью доктор поселяет у себя в доме сестру, очень бойкую женщину, не в меру любопытную и инфантильную. Кэтрин растет, но ожидания отца терпят крах. В ней он не видит ни особо острого ума, ни вкуса светских львиц, ни милого кокетства - его дочь совершенно неяркая, посредственная девушка, к тому же некрасивая... Она просто хорошая дочь, которая обожает своего отца, безмерно им восхищается и выражает свою любовь через покорность.

С момента появления в жизни Слоуперов Мориса Таунзенда, начинается полная смена декораций: скучные серые краски монотонных будней уступают место настоящему маскараду, которым, главным образом, управляет тетка Кэтрин - Лавиния Пенимен. Обычный мелодраматичный сюжет про неудавшуюся любовь преобразуется в роман о нравах, о поступках, о выборе и ошибках. Перед читателем развертывается картина, на которой во всей своей полноценности видно смешение эмоций: настоящего страдания, поддельных чувств и истеричных рефлексий. Кэтрин не видит дальше своего носа, слепо ведется на слащавые речи прохвоста Таунзенда, а неугомонная тетка своими нелепыми попытками сделать как лучше, причиняет всем еще больше вреда, чем могло бы быть. Кэтрин! Бедняжка Кэтрин! Ее упрямство и раздражающая наивность - вот главные виновники того, почему особняк Слоуперов на Вашингтонской площади из завидного приданного превращается в тюрьму для выпавшей из жизни, женщины.

Вот злилась я когда читала. На отца злилась, на тётушку, на Мориса. Нет, ну с Морисом то как раз всё понятно - охотник за наследством, "дичь" сама падает в руки , делом заниматься не хочется, а хорошо жить, наоборот хочется... Но отец! Весь такой бдительный, спасает дочку от несчастной судьбы в несчастливом браке. Какая глупая у него дочь, не видит дальше своего носа! А откуда она ,интересно мне, может знать , что такое любовь, если ей, кроме холодной иронии ,от отца за всю жизнь ничего не доставалось?! А любви , между прочем, хочется всем, и умным и глупым, и красивым и не очень(уж простите за банальность). И он же по-настоящему не волновался за неё ни минуты, наоборот, ему было весело и интересно, как дело повернётся и чем всё закончится. Ну и тётушка от брата недалеко ушла, тоже развлекалась, как могла. Только развлечения у неё другого рода, поскольку она дама и очень сентиментальна. И вот, самые близкие люди, прикрываясь словами о заботе, играют девушкой, как куклой, не сочувствуют ей ни на секунду! И никто из троих так и не осознаёт, что они своими играми разбили доброе, доверчивое сердце.