Если смешать в одной книге послевоенную советскую эпоху, беглых зэков и чекистов-менталистов с лисами-оборотнями, призраками, генетеческими экспериментами спецслужб, китайским даосом, знающим тайну бессмертия, и проклятым золотом, то по логике вещей получится нечитабельный бред. Но есть еще логика хаоса (я ее называю писательским мастерством), согласно которой все эти компоненты будут гармонично соединяться друг с другом в мистическом триллере «Лисьи броды».
Роман Анны Старобинец магическим образом притягивает внимание читателя с первых страниц, ловит в сети его интерес, гипнотизирует вместе с главным героем, которого лишает памяти и чуда сотрудник НКГБ, его бывший учитель. Максим Кронин знает о своей жизни очень мало, от нее остались жалкие огрызки. Он помнит только, что был артистом цирка, воевал на войне, а потом его арестовали чекисты. Его лишили чуда, в которое он был посвящен, сделав мир простым и серым. Он не знает, откуда взялось правило в его голове: «когда убиваешь человека – платишь за кровь монетой, когда убиваешь зверя – за кровь платишь кровью», но очень скоро он им воспользуется. А еще Макс Кронин помнит свою женщину, портрет которой хранится на крышке его часов. Именно ее, надев личину убитого им особиста, он ищет в забытом богом городке, на русско-маньчжурской границе после побега из лагеря.
«По логике вещей четыре человека в форме, наделенные властью, автоматами и пистолетами, сильнее двух беглых зэков, один из которых вор, смертельно болен, избит и связан, а второй, циркач, распластался на скате прогнившей кровли. Но есть еще логика хаоса (его еще иногда называют судьбой), согласно которой четверым людям в форме может просто не повезти.»
Однако на самом деле Макс Кронин не центральное лицо романа, как это можно подумать на первый взгляд. Сначала кажется странным, что фокус внимания часто перемещается на других персонажей, образуя многоголосицу из меняющихся рассказчиков, а сам Кронин раскрывается поверхностно, штрихами и часто напоминает Марти Сью. Все встает на свои места с пониманием, что настоящим главным героем здесь является сам город. Именно Лисьи Броды, соединяющие культуры разных народов, его верования, фольклор, дары и проклятья, выходит на передний план романа. Судьбы каждого его жителя хранят мрачные тайны прошлого и трагедии настоящего. В этом месте искушаются людские души, обнажаются пороки, проверяются чувства. Кого-то сводит с ума золото, кого-то мечты о кабинете на Лубянке, а кого-то любовь. И никто не останется без воздаяния за грехи свои и награды за добродетель. Лисьи Броды держат тех, кто ступил на их землю, отпуская лишь мертвых. Что это: ожившая сказка для взрослых, проклятое место или ад на земле?
«– Иногда мне кажется, рядовой, в моей жизни тоже было когда-то чудо. А потом пропало. Как будто хирург его вырезал скальпелем под наркозом. Понимаешь, о чем я?
– Понимаю, – Пашка важно кивает. – Без чуда жить страшно. Я надеюсь, товарищ Шутов, оно у вас опять отрастет.»
Роман Анны Старобинец, действительно, органичен в своей мультикультурности, в ней его богатство и очарование. Здесь суеверные старообрядцы затевают охоту на ведьм и упырей. Мертвый зэк изображает христианский крест, защищая Макса Кронина. В медсестру вселяется призрак лазутчицы китайского императора. А японский самурай изобретает эликсир, чтобы создать бессмертных воинов, несущих возмездие за Хиросиму и Нагасаки. Здесь с красными угольками вместо глаз паромщик на туманной границе миров ждет плату за проезд туда, где живет бобер с клювом, и нет ни одного вертухая.
«Баю-бай, я паромщик, детка,
В лодку иди ко мне.
Я заберу у тебя монетку
На той стороне.»
В то же время, в «Лисьих бродах» нет частого недостатка романов в жанре магического реализма, в которых в угоду мистической атмосфере страдает логика повествования. Концовка в книге идеально закрывает все линии героев, эффектно закольцовывая сюжет. Все, что раньше выглядело роялями в кустах и сценарными условностями, оказалось хитрой авторской задумкой, шикарно раскрывшейся под завершение истории.
Вместе с тем, самым главным достоинством романа, из-за которого о нем хочется рассказывать с горящими глазами, является не сюжет, а форма. Анна Старобинец в «Лисьих Бродах» демонстрирует такое искусное владение русским языком во всех его проявлениях, что просто дух захватывает от восхищения. Автор с легкостью может говорить устами своих культурных, интеллектуальных героев, использовать научные термины, украшать текст утонченными образами и метафорами, философскими рассуждениями, а в следующей главе от лица зэков или грубых лесорубов изъясняться на воровском жаргоне, не стесняясь трехэтажного мата. Мимолетная фраза персонажа, небольшая деталь его внешности у Анны Старобинец может сказать о его характере, жизненном опыте и происхождении больше, чем километровые летописи судеб героев в некоторых книгах. С помощью языка роман побуждает к эмоциям, обращает внимание на основные мысли и идеи, повторяя их в разных сюжетных сценах почти дословно, но с иными акцентами, которые тонко чувствуются при должном внимании. Книгу хочется читать вслух и с выражением, выделять множество цитат, подолгу останавливаться на понравившихся фрагментах, впечатывая их в свою память.
«Ложь — маленькая, вертлявая, скользкая тварь. Беспокойный, норовящий высунуться из тебя паразит. То мелькнёт в неестественно напряжённом изгибе губ, то глумливо зыркнет из уголков опущенных глаз, проползёт щекотно по голосовым связкам, заставив голос дрожать, или брызнет кому-то в лицо неуместной, неловкой каплей слюны.»
«Лисьи Броды» – роман, который оценят как любители мистики и сюжетных интриг, так и ценители качественного слога. Однако помнить стоит и о возрастном ограничении, которое оправдывается наличием нецензурной лексики, эротических сцен и насилия, поэтому рекомендовать его я бы стала только совершеннолетним читателям.
3 понравилось
