Цитаты из книги Mądrość tłumu

– Ты за это заплатишь, Йонас Клевер. Скривив губу, он сплюнул в огонь – похоже, немного попало даже на тушу, что вызвало у Клевера некоторое раздражение. – Нельзя просто взять и перейти на другую сторону, как только поменяется ветер! – продолжал седобородый. Клевер задумчиво потер переносицу: – Почему же, такие всегда находятся. – Черный Кальдер еще отвоюет Север! – прорычал старикан. Впечатляющий голос: хриплый, словно его глотка набита галькой. – И никакая гребаная разрисованная ведьма со своим гребаным Долгим Взглядом это не изменит! – Он покосился на Нижнего, стоявшего за его плечом. – И когда это случится, вам всем… Секира Нижнего с хрустом проломила ему череп. Старик опрокинулся на спину и дрыгнул ногой – с такой силой, что с ноги слетел сапог и улетел на крышу сарая, – и это было последнее, что он сделал в своей жизни. Нижний наклонился над ним, высвобождая секиру. – Парень слишком много болтал, – буркнул он в качестве объяснения. – И все не по делу, – согласился Клевер. Он развел руки и оглядел людей по ту сторону костра, таращившихся на босую ногу своего бывшего товарища. – Но, может быть, мы постараемся сделать так, чтобы это был последний труп, который мы здесь оставим? Наверное, никто не будет спорить, что если на Севере чего-то и хватает с избытком, так это трупов. – Ты убил моего дядю, сволочь! – прошипел парень с сальными волосами. – Ну, смотри теперь, лучше ходи поосторожнее, потому что наступит день, когда я… Хрясь! Секира Нижнего раскроила ему череп, брызнув кровью в лицо Клеверу. – Уф! – вскрикнул тот, отшатнувшись и едва не свалившись с пня. Тело паренька качнулось и рухнуло лицом вниз. Вокруг его головы стремительно расползлась красная лужа, с тихим шипением огибая пылающие угли. Нижний, нахмурясь, взглянул на перепачканное лезвие своей секиры и принялся обтирать ее о спину лежащего. – Может, хватит уже, а? – гаркнул на него Клевер. Нижний пожал плечами: – Прости, вождь. Мне показалось, что назревает бунт, а с бунтом всегда лучше разобраться сразу, пока он еще не разросся.

– Нижний, поскольку ты являешься автором этих трупов, мне кажется вполне справедливым, если ты их и похоронишь. – Ну вот, – пробурчал тот, убирая секиру. – Черт возьми, неблагодарная это работа – убивать людей. – В каком-то смысле только на это и надежда, не так ли? – отозвалась Шолла. Клевер мотнул головой Хлысту: – Ты будешь ему помогать. – Я-то что сделал? – пискнул паренек. – Ничего, просто ты самый молодой и бестолковый и тобой легче всего помыкать. Так что давай, принимайся за дело. Хлыст печально кивнул, признавая очевидную справедливость сказанного. – Так… на чьей же мы все-таки стороне? Клевер снова осторожно почесал шрам. – Вот один из вопросов, на которые лучше не пытаться отвечать, пока совсем не припрет.

Рикке считала, что заслужила право немного задрать нос. Привстав на цыпочки, она накинула плащ на клетку со Стуром. – Не хочу, чтобы он смотрел. Наклонившись, она стянула с ноги один ботинок, оставив его лежать на полу. Дрыгнула ногой, скинув второй, и он отскочил от стены и упал боком. Гвоздь, нахмурясь, посмотрел на нее. – Почему ты снимаешь ботинки? Она расстегнула пряжку ремня. – Потому что в них я не смогу снять штаны. Тут она поняла, что сколько бы недостатков ни было у юбок, их зато можно скинуть в любой момент. Или задрать, если уж очень приспичит. Со штанами так просто не разделаешься. Она стащила их ниже колен, это было легко, зато потом едва не упала, вытаскивая правую ногу – пришлось прыгать на левой, пока она наконец не высвободилась. Можно было сказать, что запланированная ею страстная непринужденность не задалась. Похоже, с задиранием носа она все же перебрала. Но теперь ничего другого не оставалось, кроме как довести дело до конца. Рикке юркнула на трон Скарлинга и постаралась расположить вокруг себя свой замечательный новый плащ таким образом, который сохранил бы тонкий баланс между избытком загадочности и ее недостатком. Гвоздь поглядел на эту композицию, потом на накрытую его плащом клетку Стура, потом почесал в затылке: – Надо сказать, этот вечер принял неожиданный оборот. Короткая пауза. Снаружи грохотала река. Это была плохая идея. Одна из худших ее идей. Рикке попыталась вспомнить, куда она зашвырнула свои штаны, и прикинуть, сколько постыдной возни понадобится, чтобы заползти в них обратно, чтобы можно было сделать вид, будто ничего не произошло. – Ты ведь не собираешься меня отшить, а? Потому что это поставило бы меня в довольно неловкое положение. – Еще чего. – И его лицо расползлось в улыбке. – Просто подумал, что нужно запечатлеть эту сцену в памяти, пока есть возможность. – Он постучал бутылкой себя по голове. – Уж больно она хороша!

– Защищайте короля! – донесся выкрик Горста. Солдат ударил одного из толпы сперва эфесом меча, потом плоской стороной клинка, так что с того слетела шапка и он кувырком полетел на мостовую. У кого-то из рыцарей-телохранителей оказалось меньше выдержки. Взблеск стали, пронзительный крик… На этот раз опустившийся меч рассек человеку предплечье: Савин увидела зияющую рану… Что-то ударилось о стенку экипажа, и она вздрогнула. – Помоги нам бог, – пробормотала Зури. Савин воззрилась на нее. – Когда Он кому-то помогал? – Я не перестаю надеяться. – Зури положила Савин руку на плечи, защищая ее. – Отодвиньтесь подальше от окна… – Куда? – прошептала Савин, прижимаясь к ней. За стеклом царил полный хаос. Конный солдат и краснолицая женщина рвали друг у друга край транспаранта с надписью «ВСЕ РАВНЫ», другой конец скрывался среди мелькающих рук и лиц. Одного из рыцарей-телохранителей стащили с лошади, и он мгновенно затерялся в толпе, словно моряк в штормовом море. Люди были повсюду – проталкиваясь между конными, пихаясь, хватаясь, вопя. Стекло со звоном лопнуло, и Савин отпрянула под дождем осколков. – Предатели! – завопил кто-то. (Кому? Ей или Лео?) Внутрь просунулась грязная рука и зашарила в поисках защелки. Савин неловко ударила по ней кулаком сверху вниз, как стучат по столу пивной кружкой. Она не была уверена, что будет хуже – если толпа вытащит ее сейчас из экипажа или если ее повезут дальше в Допросный дом, в объятия инквизиции. Зури как раз поднималась с места, когда снаружи что-то мелькнуло. На щеку Савин брызнули капли. Красные пятна на ее платье. Рука выскользнула обратно. За окном внезапно вспыхнуло пламя, и она согнулась, обхватив обеими руками живот, обхватив боль, пронзившую ее кишки. – Помоги нам бог, – пропыхтела она. Неужели ей суждено родить здесь, на усыпанном стеклянными осколками полу экипажа, посреди мятежа? – Сволочи! Какой-то верзила в фартуке схватил под уздцы лошадь светловолосой девчонки, которую Орсо держал в качестве прислуги – той самой, что носила когда-то письма от него к Савин и обратно, тысячу лет назад… Бунтовщик вцепился ей в ногу, она отбрыкивалась, плюясь и щеря зубы. Савин увидела, как Орсо развернул коня и принялся молотить напавшего по плешивой макушке. Тот ухватился за Орсо, пытаясь стащить его с седла. – Сво… Его голова взорвалась, оросив все вокруг красным дождем. Савин уставилась неверящим взглядом. Она могла бы поклясться, что этот человек, Сульфур, всего лишь шлепнул его ладонью – и снес ему полчерепа. Мимо, шпоря лошадь, пронесся Горст с оскаленными зубами, яростно рубя вправо и влево. Тела валились как подкошенные. – Король! – визжал он. – Защищайте короля! – К Агрионту! – проревел кто-то. – Не останавливаться ни перед чем!