Цитаты из книги Под знаком черного лебедя

Когда стихотворение закончено, оно начинает жить своей жизнью.

В спортивных и всяких других играх главное — не победа и даже не участие. На самом деле главная цель — унизить противника.

...прямоугольники туманной мрачной мглы. Тоска - именно такого цвета

Говорить с некоторыми людьми – это все равно, что переходить на новый уровень в компьютерной игре; ты начинаешь гораздо лучше понимать происходящее, обретаешь сноровку.

Listening's reading if you close your eyes.

If an art is true, if an art is free of falseness, it is, a priopi, beautiful.

Gravestones mostly flake away after a couple of centuries. Even death sort of dies.

Black Swan Green might not be the arsehole of the world, but it's got a damn good view of it.

Тюльпаны — как черные сливы, белая эмульсионная краска и желтковое золото.

Подслушивать страшно интересно, потому что узнаешь, что люди на самом деле про тебя думают. Но иногда от подслушивания портится настроение — по той же самой причине.

Курение "не-взатяг" - это как секс без оргазма.

- Настоящая поэзия - это правда. Правда непопулярна, и поэзия тоже.

• Но правда о чем?
• Ох... о жизни, о смерти, о сердце, о памяти, о времени, о котах, о страхе. О чем угодно. Правда везде. Она как семена деревьев. Даже ложь содержит в себе частичку правды. Но человеческий глаз так замылен рутиной, предубеждениями, беспокойствами, скандалами, грызней из-за места под солнцем, страстями, скукой и, самое ужасное, телевидением

Можно изменить только внешние черты. Внутренний Ты должен оставаться неизменным, чтобы Внешний Ты изменился. А чтобы изменить Внутреннего Тебя, нужен Еще Более Внутренний Ты. И так далее, без конца.

Кто решает, какое уродство забавно, а какое - трагично?

Осень заражена грибком, ягоды гниют, листья ржавеют, галочки птиц дальнего следования испещрили небо, вечера дымны, ночи холодны. Осень почти умерла. А я даже не знал, что она болела.

Может, для стран война и вправду аукцион, но для солдат она – лотерея.

Каждый человек - змеиное гнездо потребностей. Смутный голод, острый голод, голод как бездонная бочка, голод по мимолетной удаче, голод по вещам, которые можно взять в руки, и потребность в вещах, которые не ухватишь руками.

I’d got The Old Man and the Sea by Ernest Hemingway from the school library, just ’cause Madame Crommelynck’d mentioned him. (The introduction said the book’d made Americans burst into tears when it was read on the radio. But it’s just about an old guy catching a monster sardine. If Americans cry at that they’ll cry at anything.)