Цитаты из книги Семь дней до Мегиддо

"Как сделать, чтобы всё в мире стало хорошо? Есть два сценария: реалистический и фантастический. Так вот, реалистичный - если к нам прилетят инопланетяне..."

- Никоим образом не прошу вас оказать мне финансовую помощь, - сказал бомж. - Но, если вы внимательно оглядите это место и гарантируете, что оно пусто, я сменю дислокацию.

- Весьма неудачная, добрый юноша, - неожиданно вежливо ответил бомж. - К сожалению, мои очки не в лучшем состоянии. Я потерял стекло в прискорбном конфликте за более интересные места охоты, а левое треснуло при обстоятельствах анекдотического свойства. Но печальнее всего, что батарейка в фонарике садится, а у меня нет даже ломаного вайкра.

- Какая красивая история! Мне кажется, молодой человек, она могла бы стать очень романтичной. Но финал второй фазы...

- Ты была в него влюблена? - не прекращая жевать шоколад, воскликнула Наська. - Точно, да? Он ведь друг твоего брата! У тебя была детская влюблённость в почти взрослого парня!

- Слушай тебе сколько?

- Лет?

- Ага.

- Восемнадцать.

Я задумался.

- Гадаешь, где меня видел?

- Точно.

- Мы в одной школе учились.

- Чего? - поразился я.

- Ты же в сто десятой учился?

- Por supuesto.

-  Когда всё началось, ты в одиннадцатом был?

Я кивнул.

- А я в третьем, - Дарина провела рукой над головой Наськи, демонстрируя рост.

- Чё уставился на мои сиськи, изврат? - дерзко спросила куколка.

- Как я могу на них уставиться без микроскопа? - презрительно ответил я.

- Точно, - фыркнула она. - Ты без лупы рэдку под носом не увидишь.

- Это я сейчас ослеп, - любезно ответил я. - Как тебя увидел.

- Достойный экземпляр. Хватит на две хорошие шоколадки.

- Тогда и уважаемой жнице - тоже.

К сожалению, людям свойственна тяга к саморазрушению.

Есть такой тип бомжей. Вроде как всё на свете пропили, включая мозги, но при малейшей возможности начинают изъясняться витиевато и вежливо.

Люди хорошо это умеют делать. Всегда можно сказать себе, что идет ремонт, работает отбойный молоток или кино кто-то включил на полную громкость, а никакой стрельбы нет.

Конечно, монстру в Кремле самое место…

— Нужна команда, – сказал Виталий Антонович. – И это не твой чудесный друг Милана. Уж извините, но я хренов сексист и пускать девушек на передовую считаю неправильным. — А я трезво себя оцениваю, – сказала Милана. – Готова стоять в сторонке с бинтами и визжать. Или бегать кругами и визжать. Но сражаться с монстрами не умею.

На самом деле всё было на поверхности, но люди смотрят на то, что есть. А надо смотреть на то, чего нет.

Они не показывают эмоций, но это как семья. С братьями-сестрами можешь и не обниматься при каждой встрече, но они свои.

Смотри на то, чего нет! – заговорщицким шепотом сказала Милана. – Рассматривай вопрос системно.

– Мне было страшно, а теперь нет. Ты настоящий друг. Но можно ли заниматься сексом с друзьями?

– У нас в компании один парень продвигал эту идею, – сказал я.

– И? – заинтересовалась Милана.

– Потом он перешел от абстрактной теории к конкретным предложениям – и огрёб. Теперь у него другие друзья.

Я же вижу, ты такой… – Она замялась.

– Прямой? – предположил я.

– Нет, – она вдруг рассмеялась. – Наоборот. Круглый. Как спасательный круг. Считаешь, что если за тебя уцепились, то надо держать. Это хорошо, потому что редко бывает. Но меня держать не обязательно. Я не утону. Когда надо было – я вцепилась, ты удержал.

исключения есть из любого правила, – ответил отец. – И даже строя жизнь по правилам, надо всегда учитывать исключения… Чудес не жди, сын. Есть вещи, которые никогда не рассказывают. И рассказанное не всегда помогает решить вопросы.

Я смотрел на Лихачева и думал о том, что люди связаны очень сложной системой отношений. Несоразмерно сложной для примитивной цивилизации, зажатой на одной планете. Не только законы, у которых есть своя логика, но еще и неформальные правила, причем для каждого свои.