Цитаты из книги Доктор Гарин

"Наш диктатор недоплатил палачам! Идиот решил, что они и так прилично получают. Должны трудиться по зову сердца! Дело государственной важности! Если бы он просто промолчал, всё сошло бы ему с рук. Но дурак придумал заявить об этом во всеуслышание. Сказал буквально: наши палачи не важнее учителей, врачей и почтальонов. А? Просто пожидился да ещё и сглупил! Вообще-то — да, они прилично зарабатывали, раз в шесть больше почтальона. Стали белой костью. И сравнение с почтальонами им по вкусу не пришлось. Причём тонтон-макутам идиот платил исправно. Но палачи, палачи, работники плахи и топора! Основа, так сказать, любой диктатуры! Их унизили! Оказались они чёрной костью. И подняли бунт! Побросав клиентов, вышли на вот эту самую набережную и попёрлись к резиденции дурака. А за девять лет выросла и отъелась, надо сказать, чёртова куча палачей и их родни. Поэтому на площади их встретила конная полиция! Это их обидело ещё сильней: как так, наш патрон вместо того, чтобы по-человечески потолковать с нами и закрыть вопрос, бросает против своей элиты кентавров?! И началось побоище! А наш дурак и его кентавры недооценили ярости палачей. ... Верховодила палачами та самая великолепная семёрка, что теперь в бронзе отлита. Головорезы из тюрьмы на проспекте Эдельвейсов!"

Но я помню Ваши мудрые слова, коими Вы напутствовали меня при выписке из Вашего сверхчудодейственного санатория: “Не стирайте надежду. Надежда – не одежда”. Вы всегда изъяснялись сверхмудрыми загадками-пословицами, которые я разгадывал позже. Прошли эти месяцы, и разгадалось Ваше алтайское напутствие: настоящая надежда пообноситься не может, её невозможно снять, выстирать и надеть снова. Ибо, как только ты её снял – перестал надеяться! И это уже не надежда, а одежда. Подлинную надежду надобно и грязненькой любить! Так что я свою надежду в прачечную нести не собираюсь. Надеялся, надеюсь и буду надеяться.

Есть путь, но есть и перепутье… а есть и общие пути, по которым идут все, и я в том числе… наши пути могут совпадать, могут и пересекаться… совпадать друг с другом, а иногда один путь того, кто верит в него, может пропадать в пути другого, идущего интуитивно, неуверенно… как лыжня вливается в лыжню, только что проторенную другим… и ты вступаешь в неё… и уже понимаешь, что это не твоя лыжня… но ты идёшь по ней, и веришь в неё, и наполняешь этот путь своей верой… и путь исправляется, становясь из интуитивного единственно правильным…

“А что ещё надо? Куда мы спешим? Куда рвёмся, планируя и предполагая? Громоздим, громоздим песчаные замки планов. Деловые люди! Расчётливые мозги! Профессионалы жизни, чёрт бы нас побрал! Сыпем песок, возводим башенки, лепим арочки. Чтобы цунами реальности вмиг смыло их к чёртовой матери, оставив нас сидеть на берегу, голозадых и злых. Планы! Перспектива! Карьера! Какие планы? Какая перспектива? Какая карьера?! Какой, к чёртовой матери, Хабаровск?! Здравствуйте, доктор Гарин, мы заждались вас, вот ваш новый кабинет, вам нравится? Господа, я не доктор Гарин, я букашка на травинке. Да и травинки уже нет, унесло травинку. Несёт и букашку. И Машу унесло. Нет, её вынесло, вынесло! Маша! Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помоги ей, спаси её! Она же такая хорошая, такая славная…”