Цитаты из книги Цирцея

смертное множится вернее, чем божественное

Милый сын, ты прав, этот мир безумен, ужасен, и как при виде его не кричать? Но сейчас ты в безопасности, и всем нам нужно поспать. Дашь нам немного покоя?

Этот ребенок вырос бы с клинком в сердце. Отомстить за отца – высочайший сыновний долг.

Столь многие, закрыв глаза, воображали себя обладающими желанной силой. Но он изучил себя как карту местности​,​ каждую кочку и камень приметил безошибочным, незамутненным взглядом. Скрупулезно оценил свои способности.

У всякого ее слова не один смысл и не одна цель, но она надежна. Она знает себя.

Однажды я сказала Дедалу, что никогда не выйду замуж, потому​ что слишком люблю свое дело и вечно мараю руки.

Они нажили морщины, но не нажили ума. Я забрал их на войну, прежде чем они сделали все то, что заставляет мужчину​ остепениться. Жениться они не успели. Детей не завели. Они не знали неурожайных лет, когда выскребаешь последнее из закромов, и урожайных не знали, когда учишься сберегать. Они не видели, как стареют и слабеют их родители. Не видели, как они умирают. Боюсь, я лишил их не только юности, но и зрелости.

Дверь, не отворившаяся в ответ на его стук, – невидаль уже сама по себе и даже облегчение, пожалуй. Весь мир открывался ему. А он открывался мне.

Выстроить себя он все же мог, показать личину, которую, наверное, когда-то надевал ежедневно, чтоб усмирять Ахилла, но даром это не проходило, и потом Одиссей капризничал и сердился.

пророчества свисали с него как водоросли. Трудности, которым он противостоял, для меня непостижимы

Мои способности накатывали друг на друга волнами.

Я говорила уже, что кое-какую гордость имела, и хорошо. Будь ее больше, она бы все загубила.

Я вошла в лес, и моя жизнь началась.

Это великая цепь страха, думала я. Наверху Зевс, мой отец – следующий. Потом братья, сестры и дети Зевса, затем мои дядья, а дальше божества всякого старшинства – речные боги и владыки морей, эринии, ветры, грации и, наконец, в самом низу, – мы, нимфы и смертные, – наблюдаем друг за другом.

Я не отступалась. Если детство чему меня и научило, так это терпению. Мало-помалу я стала лучше слышать, как течет в растениях сок, в моих жилах кровь. Научилась понимать собственные намерения, отсекать и добавлять, чуять, где сосредоточена сила, и произносить нужные слова, чтоб вытянуть ее до предела. Ради этого мига я жила – когда все наконец становится ясно и заклинание звучит чистой нотой – для меня, меня одной.