Цитаты из книги Адепт

— Любой может убить, – спокойно ответила она. – Любой. Даже ты. Это только вопрос мотивации. Ну и конечно, инстинкта самосохранения.

Самый рискованный поступок Веры – забрать пирожное с тарелки Татьяны Романовой.
— Правда?
— Ну, в школе царит распространенное мнение, что лучше не вставать между едой и Романовой. Так или иначе, это не тот уровень угрозы

— Вахмистр только выглядит как троглодит, на самом деле он может сосчитать до двадцати, не используя пальцы рук и ног, – поддержал просьбу подчиненного лейтенант. 

– Понимаете, благородия бывают разные, большие и маленькие. Он не из тех самых больших, что пьют кровь пролетариата.
– Это как с собаками? – спросила домработница, – У доктора Роттера борзая, а у пани Гуркевич карликовый пинчер.
– Именно так, – похвалил её алхимик, – Это такой карликовый пинчер среди благородий...

Одно дело, уродливый рядовой, и совсем другое – не слишком красивый капитан.

– Каку таку морскую? Не! Я читаю про корабль, этот Титан. Нет! «Титаник»! – Надеюсь, это не примета, – буркнул под нос Рудницкий. – Чё значит? – забеспокоилась женщина. – Несчастье како? – «Титаник» затонул, – сухо проинформировал алхимик. – Совсем и со всеми? – Совсем, хотя некоторые спаслись. – А господин Леонардо? – Что за Леонардо? – Чудной красоты пассажир, – мечтательно сказала Оконёва. – Бледный с волнистыми волосами. – Я уверен, что он спасся, – заверил Рудницкий.

Сам знаешь, как это: говорят только те, кто немного знает, а остальные молчат.

Несмотря на утешительную тяжесть револьвера и алхимические вещества в закупоренных бутылках из хрусталя, Рудницкий предпочитал не думать, кому, если что, выпадет роль охотника, а кому — дичи.

– Тщеславие – это серьезный недостаток, даже для великого магистра, – произнес он тихо.

Для этого я и плачу налоги, – напомнил Рудницкий. – Чтобы меня защищала полиция. И извини, благородие, но, насколько я помню, никто сюда русских не приглашал. Сами влезли. И правите. И поскольку благодаря вашей милости мы являемся подданными Его Величества Николая Второго, это обязывает вас заботиться о нашей безопасности.

По мнению автора , будущая война должна скорее напоминать бессмысленную резню, чем рыцарскую схватку. Бойня, лишенная боевой славы, чести и надежды на быстрое разрешение...

- Ты - адепт, - твердо произнесла она. - Узнав первый символ, ты вступил на дорогу магии. Настоящей, предвечной магии, ты впитал частичку божьей силы.

– Это книги по истории, ничего больше! Но их содержание наверняка заинтересует ваших коллег, – добавила она со злостью.

– Вы же преподаете тут историю Польши. Официально.

– Конечно, – признала она. – Но это история Польши в российской обработке. Часть наших воспитанниц – польки, и я считаю, они вправе знать историю с польской точки зрения.

– Понимаю…

– Вы выдадите меня жандармам?

– Этот лжечиновник?! – непроизвольно вырвалось у Рудницкого на русском.

Как большинство жителей Варшавы, алхимик понимал по-немецки, однако в минуты напряжения он путал одного оккупанта с другим и переходил на русский.

Рудницкий кивком ответил на поклон немца и двинулся к выходу. Его не прельщал разговор с Безелером, было очевидно, что оккупанты что-то хотят от него. Вопрос с отелем в лучшем случае был второстепенным, а в худшем был единственным способом привлечь внимание некоего Олафа Арнольдовича, бывшего великого магистра варшавской гильдии алхимиков и, по словам Анастасии, адепта. Да-а-а, ситуация решительно усложнялась…

Оккупирующие Варшаву немцы отменили большинство антипольских указов, но одновременно ввели жестокие реквизиции на нужды армии. Их трофеем становились не только кони и скот, но даже медные кастрюли. Что ж, весной одна тысяча девятьсот шестнадцатого года было ясно видно, что все планы быстрого конца войны всего лишь миф.

– Знакомы тебе эти символы?

Рудницкий посмотрел на фотографию, что подал ему Самарин, и поджал губы: на снимке было голое тело женщины с вырезанной пятиконечной звездой и странными иероглифами.

– Что это, бога ради?!

– Труп одной жертвы, – мрачно ответил офицер.

– Я так понимаю, это кто-то важный.

Самарин выругался, но не стал отрицать.

– Дочь генерала Драгунова.

– Того самого Драгунова, который расправился в тысяча девятьсот пятом году с работниками в Лодзи?

– А те существа из анклава? С ними правда можно договориться? Или контролировать их? Во время российской оккупации в Варшаве произошел такой инцидент…

– И да и нет. Правда, существуют определенные магические процедуры, но их эффект напоминает попытку удержать тигра, когда на глазах рвется веревка.