Цитаты из книги 1793

Кардель разговаривал сам с собой, прислушиваясь к непрекращающемуся бурлению Стрёммена.

— Я держу тебя за ворот, Карл Юхан, и на этот раз не упущу. Осталось только найти зеленый портшез с золотыми вставками и новой жердью.

Он посмотрел на башню церкви Святой Марии, так и не заслужившую новый шпиль, и добавил:

— И маленько обоссанный.

— Нельзя хоронить человека без имени. Только привидения плодить. Пока не узнаете, как его звали, нареките хоть как-то.

…

Могильщик осторожно прокашлялся.

— По обычаю… может, дадим имя короля?

— Густав? — Кардель словно выплюнул имя. — Ну нет. Этот бедолага и так настрадался.

— Тогда кто-то из ваших Карлов? Двенадцать штук, на выбор. На вашем языке карлозначает мужчина, если не ошибаюсь. Любому мужику подойдет.

Кровь бросилась в голову — и Винге тут же постарался взять себя в руки. Человек не должен позволять чувствам руководить разумом. Глубокий вдох. Глухие удары крови в ушах, будто где-то выбивают ковер.

— Это против природы, Сесил. Муж должен быть рядом с женой. Разве не давал ты клятву верности? «В радости и в горе…» Возвращайся к жене, Сесил.

Часы разобраны, но о неумолимом ходе времени напоминают церковные колокола.

Отвертка, не толще швейной иглы, постепенно выманила крошечные винтики из их убежищ.

Полицеймейстер стоял у окна и почесывал за ухом довольно мурлычущего кота. Они с Винге почти ровесники, но за последний год Норлин сильно постарел и выглядит намного старше своих тридцати. Ворот форменного мундира натирает кожу, он то и дело тянется почесать шею, но рука останавливается на полпути и возвращается к коту. Норлин проследил за взглядом Винге и улыбнулся:

– Единственное существо в этом доме, кто сохраняет здравый смысл. К тому же умеет расставлять приоритеты.

"Мало ли в городе найдется ворон, готовых платить за павлиньи перья?"

Я кое о чём догадываюсь, но, пока вы держите язык за зубами, остаётся надежда, что я ошибаюсь.

"Он со временем понимает, что есть вещи и похуже, чем побои. Например, одиночество"

"Чувства с разумом не идут в одной упряжке". Принцип Оккама: "Не следует множить сущее без необходимости". "А ты думаешь, мало найдется ворон, готовых платить за павлиньи перья?"

То, что я в трауре, говорит больше обо мне, чем о покойном

У меня, Кардель, никакого желания нет делить с кем-то моё одиночество. Мне оно по душе.

В Фогельсонге он не в первый раз смотрел смерти в глаза, но это была совершенно иная смерть, чем на войне. Неизбежная смерть, сшитая по его мерке, предназначенная только для него. На войне иное дело, там смерть хаотична и неожиданна, она угрожает всем. Косит, не глядя в лицо. На войне смерть не предупреждает, не бормочет равнодушно, да еще заикаясь, что тебя ждет в ближайшие минуты.