Времена хрусталя и железа

Довольно неожиданный парафраз двух средневековых сказочных сюжетов: о принцессе, чьей руки домогаются различные принчики, и проклятии получеловека-полумедведя, чья жена пытается сжечь его шкуру и огребает последствия. Поданы эти истории в феминистском духе и в общем-то этот дух вполне убедителен, несмотря на махровейшую притчевость рассказа. Поначалу скудость антуража и мотивации раздражает, но когда понимаешь, что происходит и что хочет сказать автор, то все эти стеклянные холмы и железные башмаки довольно изящно вписываются в смену и переосмысление вроде средневековых, а на самом деле современных архетипов.

Рассказ за последний год получил три знатных премии - Локус, Небьюлу и Хьюго - и очевидно, что в том числе этому помогли пол автора и модный феминистский анализ ранее маскулинного домена, вывернутого наизнанку - с травестией формальных ролей и гендерной переориентацией. Однако это, во-первых, не принципиально - рассказ написан хорошо, внятно и образно, а во-вторых, любая премия по сути своей конъюнктурна: вчера было одно модно, сегодня - другое, завтра будут давать за третье.

Это очень простая история. Помните сказку о Лягушке-Царевне, о том, как Иван-Царевич сжег лягушачью шкурку, чтобы красавица жена все время оставалась в человеческом облике а после вихрь унес ее в Царство Кащеево? В западной традиции заклятье такого типа чаще накладывается на мужчин. "Дикие лебеди" Андерсена, Принц-Еж в чешском фольклоре, а потом у Сапковского, Принц-Медведь у братьев Гримм. Вспомнили? Теперь чуть сложнее. Многочисленные принцессы, от датских и шведских преданий до царевны Будур (включая нашу Несмеяну), не желающие взваливать на себя брачные обязанности. Доведенные до отчаяния отсутствием перспективы заполучить внука в наследники, цари-отцы сулят руку дочери и полцарства в придачу тому, кто сумеет удовлетворить условиям, выставленным девушкой своему избраннику. Часто весьма непростым. Отдавать полцарства кому ни попадя, дураков нет.

Вопрос о том, счастлива ли, выставленная на подиум ярмарки невест девушка, не возникает: либо не кочевряжься и иди за того, кто позвал, разборчивая ты наша; либо терпи. Амина терпит. На вершине горы из гладкого стекла в сверкающем чертоге сидит она на стеклянном троне и держит перед собой золотое яблоко. Фрукт предназначен смельчаку, который одолеет подьем и войдет в замок, чтобы снять со своей суженой заклятие. А до того времени нужно сидеть неподвижно. Ты страшно замерзла, руки-ноги затекли от сидения, но двигаться нельзя, иначе можно нарушить что-нибудь в непростом магическом механизме и тем подведешь отца, который столько сил и средств вложил в тебя.

Табита идет. Она неосмотрительно сожгла медвежью шкуру своего мужа и теперь должна истоптать семь пар железных башмаков, чтобы заклятие спало. Идти, не останавливаясь. Не помеха самые высокие горы, ледники, моря и реки - железные ботинки несут тебя через них. Нет, не несут - тащат. И ноги давно истерты в кровь и самое сладкое воспоминание последних лет - как между второй и третьей, протертой до дыр, парой, твои ступни на мгновенье коснулись шелковистой зеленой травы. Теперь четвертая пара. Что, так любила мужа? Да как вам сказать, выходила за него - любила и он был таким умным, добрым, заботливым - учил ее всему. А после начал раздражаться, ревновать, придираться ко всякой мелочи. Да, бил. Но ведь он был ее муж и это она в конце концов сожгла шкуру!

А потом на пути Табиты оказывается стеклянная гора с замком на вершине. Миновав бравых рыцарей в полном облачении, безуспешно пытающихся взобраться на гору, Табита поднимается наверх. Знаете, это чудесная сказка, исполненная поэзии и странным образом правдивая. И она закончится хорошо, хотя совсем не так, как вы могли бы предположить.