Отзывы о книге Протокол

Французский писатель Жан-Мари Гюстав Леклезио снискал несколько значимых премий, самая громкая из которых, конечно, Нобелевская, доставшаяся писателю в 2008-м. «Протокол» – первый его роман, опубликованный в 1963 году (Леклезио тогда было всего 23 года), сразу же взорвавший мозги читателей и критиков и, как следствие, снискавший премию Ренодо и едва не получивший в придачу Гонкуровскую. Но Леклезио такой писатель, что стоит прочитать хоть один его роман, и любой его успех, даже столь ранний, уже не удивляет, все кажется самим собой разумеющимся.

«Протокол» – роман глубоко психологический, если не сказать психоделический. Адам Поло живет в чужом доме, то прячется от мира, то, распадаясь на бессчетное множество молекул, просыпается на него, растворяется в нем, а потом снова собирается в себя самого, впитав все, что познал за удивительные минуты – часы? – единения со Вселенной. У него много вселенных, слившихся в одну огромную: есть неживая природа, можно впитывать волны и дождь, закапываться в земной прах; животные – можно следить за ними, соединяться с ними разумом, вступать в битвы; есть люди, можно бросать им слова и ловить ответные подачи, можно просто наблюдать и познавать, познавать, познавать… А есть что-то над всем этим, и в эти безграничные бездны все чаще выбрасывает несчастного Адама. Кто он такой? Что с ним случилось? Что с ним будет? Ответы на эти вопросы плавно подкатываются в самом конце, уже после того, как читатель вместе с Адамом с головой погружается в омут жизни, такой прекрасной, такой многообразной и такой бессмысленной.

Возможно, надо войти в особое умонастроение, чтобы восхититься Адамом, но именно восхищение сопровождало меня на протяжении всей книги – пополам с сочувствием. Вероятно, многие сразу и категорично решат: Адам – псих. Может, Псих с большой буквы, но все-таки псих. С этим будет трудно не согласиться. Чудачества Адама чем дальше, тем больше выходят за грани нормы, а, с другой стороны, Адам сам ставит вопрос, что это за нормы такие и кому они нужны. Он наблюдает, его сознание растворяется в окружающем мире, часто его пронзает страх, на смену страху приходят порывы безумного счастья. Однако что-то в его мировосприятии все-таки есть, что-то уже давно крайне редкое. Погружение в солнечный и лунный свет, желание слиться с природой и Жизнью, стать ее частью. Адам и так одинок, но нередко его посещает желание остаться одному, в полной своей целостности, превратиться в ископаемое, быть занесенным песком вместе с древними породами и другими, давно умершими тварями…

Романы Леклезио – это музыка, а конкретно этот – музыка печальная, болезненная, но все же теплая. Во время чтения как-то само собой в голове отдается: «Бедный Адам. Бедные мы», или наоборот: «Счастливый Адам. Бедные мы», или: «Бедный Адам. Счастливые мы». С каждой новой страницей этот отзвук меняется, а в конце никак нельзя определить, какая же из его вариаций верна.

В отличие от многих других романов похожего толка, вопросы «кто виноват» и «что именно произошло» не ставятся перед читателем ребром. Это, на самом деле, совсем неважно, а что важно, каждый определит сам. Может, одно из озарений Адама или их череда. Может, проблема судьбы умного, образованного человека и его одиночества. А может, просто непередаваемо красивый, плотный текст Леклезио, насыщенный потрясающими сравнениями и метафорами.

Книга в принципе неплохая, на 3,5, но, так как, оценки у меня только целые, поставил "4". 23-х летний автор пишет от себя как бы о себе (или о любом подобном гипотетическом герое), 29-и летнем... Кстати, это неплохой ход: молодой писатель вполне мог хотеть сравнить (и он их потом действительно же сравнил, думаю) свои зафиксированные в момент написания мысли с теми, что у него реально появятся в будущем - через эти 6 лет. Сравнил, я думаю, и убедился: да, всё так и есть, ничего не меняется (и не может поменяться -добавим) - в этой "экзистенциальной" парадигме жизни... (Ибо) вечные вопросы потому и "вечные", что они вечные..) И если ты на самом деле "ляжешь" на эту волну, вплывёшь по-настоящему в этот поток (бесконечной рефлексии о конечности и бессмысленности существования и тп), то ты рано или поздно окажешься конечно, как и герой сего произведения, или в сумасшедшем доме, или в тюрьме, или бомжом на улице... вот и всё.. Так что для автора эта книга оказалось вдвойне полезной: и премию, местную, французскую завоевал и от полноценного втекания в вышеназванный поток себя оберёг... Где-то так, я думаю...

Это совсем ранний Леклезио. Абсолютно не такой, каким мы его видим в «Пустыне». И это меня, скажу прямо, расстроило. Слишком много слов, слишком много глупости и бесполезностей. Нет присущей более поздним книгам гармонии. Неконтролируемый поток сознания. Возможно, я не права, но это весьма слабый роман. Но. Легкость слога и потрясающий красивый язык уже тогда стали визитной карточкой автора. Даже не смотря на слабую сюжетную составляющую, иной раз сердце трепетно сжималось – вот же он, мой любимый Жан-Мари! Потому как эти хитросплетения слов, эти до боли точные, но вместе с тем воздушно-мечтательные обороты не оставляют шансов – влюбиться и все, что уж тут можно поделать :)

Словом, книга на очень большого любителя. Или очень преданного поклонника творчества.

Вы ангелы, живёте в вечном свете, Но иногда, оставшись не у дел, Дробите камень, поднимая ветер, Не замечая многих важных дел... (Ф. Томпсон)

Эта книга была написана совсем ещё молодым Леклезио и мгновенно прославила его. У самого писателя к произведению двойственное отношение: в предисловии он замечает, что роман столь же реалистический, сколько выспренный и многословный, полный обманок, а я бы добавила ещё: постмодернистский.

Каждая из глав начинается с одной из букв латинского алфавита. А - Адам.

Леклезио показывает нам судьбу Адама Полло, который живёт в непонятной, будто бы созданной им самим реальности. Словно первый на Земле человек он творит мир, познаёт уже созданное, пытается слиться с природой, играет сам с собой в бильярд, забивает до смерти крысу теми же бильярдными шарами. Он безумен и не сам не знает, сбежал ли из армии или из психиатрической лечебницы, он пишет письма: "Моя дорогая Мишель"... Кто эта Мишель? Существует ли она на самом деле? Откуда она появляется и куда исчезает? На эти вопросы нет ответа...

Так о чём же роман двадцатитрёхлетнего писателя? Об одиночестве человека в этом мире, о богооставленности, о невозможности слиться с природой, о недостижимости счастья:

"Но никто никого не ждёт; в мире, само собой, есть вещи посерьёзней. Мир перенаселён, умирает от голода и готов взорваться в любую минуту. ... Два милллиарда мужчин и женщин сговариваются, чтобы сообща производить всякие вещи, строить города, изготавливать бомбы, покорять пространство". Каждый отдельный Человек выключен из мировой гармонии и обречён на гибель, делает первый шаг к "антисуществованию". От этой дисгармонии не спасает ничто: ни несколько высших образований за плечами, ни книги, которые прочёл за свою жизнь, ни любовь, ни природа - ты всё равно не в состоянии постичь цель и смысл своего существования, а значит, жизнь твоя абсурдна, никому не нужна, непонятна. Мир сводит с ума просто своим существованием, бесит, раздражает, загоняет в угол - брошенный хозяевами дом, ставший теперь целым миром. Культура, цивилизация лишили человека нормальной, естественной жизни:

"Мы расходуем своё время на всякую дрянь, вроде кино. И театра. И психологического романа. В нас не осталось красоты, мы ханжи, мы недоростки. Отребье. Мы словно бы вышли из-под пера писателя тридцатых годов - претенциозные, красивые, рафинированные, высококультурные, доверху набитые этой паскудной культурой. Я весь этим облеплен"

Композиционный приём романа-словаря, который использует Леклезио , помогает писателю не только структурировать роман, но и показать его незаконченность, незавершенность, открытый финал (произведение обрывается на букве R). А дальше каждый читатель имеет право дописать или хотя бы додумать историю нового Адама. Хотя, может быть, и не стоит ни читать, ни сочинять, ведь по мнению главного героя множество бед происходит именно потому, что "люди слишком много читают".

Ох, как долго я "мучила" эту книгу.... Начинала читать и бросала, начинала и бросала... Но, так как у меня дурацкий принцип, что книгу обязательно надо до конца прочитать, то начинала вновь и вновь, так как промежутки между чтениями были большие.... И вот, наконец-то я ее дочитала... Раза с пятого или шестого.... Уф, можно выдохнуть... О чем книга? Об одиночестве, о душевнобольном человеке, о депрессии? Я не знаю... Скорее обо всем понемногу... Были моменты, когда было интересно, но не более... Я все верила, что будет концовка просто ах, но нет, чуда не произошло... Книга для меня просто проходная, вряд ли я вспомню про что книга спустя пару лет, хотя как знать... Но, возможно, я ее всегда брала "в не том настроении". Вряд ли я ее когда либо перечитаю....

Я все больше устаю от нобелевских романов-экспериментов. Тем не менее я продолжаю их читать потому, что когда-то решил пройти всех лауреатов. Это очередной пример книги, которая является важной, но при этом ничего мне не дала как обычному читателю.

Прочитав роман в первый раз, я практически не понял, о чем он. Текст холодный, фрагментарный, без при-вычного сюжета. Мне пришлось перечитывать книгу и дополнительно обращаться к рецензиям и разъяснени-ям, чтобы вообще сложить хоть какую-то цельную картину. Этот отзыв я пишу прежде всего для себя, чтобы спустя годы не забыть, что о чем это было.

Это история человека по имени Адам Полло, который не может жить в современном городском мире, полном правил, процедур, документов и социальных ролей. Он ощущает окружающую реальность как враждебную систему, где все подчинено контролю и рациональности, а сам человек превращен в функцию. Пытаясь вы-рваться из этого, Адам уходит из города в горы, чтобы жить вне норм.

Однако побег не приносит освобождения. Даже в безлюдной природе он не может избавиться от внутреннего присутствия цивилизации. Вернувшись в город, он становится еще более отчужденным и странным в глазах окружающих. Его арестовывают и помещают в психиатрическую клинику. С этого момента над Адамом начинает вестись «протокол». Его мысли, слова и переживания переводятся в язык диагнозов, медицинских формуляров и административных записей. Система утверждает, что хочет ему помочь, но на деле она просто лишает его права быть иным. Его личность постепенно растворяется в докумен-тации, и в финале он уже лишь как зафиксированный случай.

Книга не дала эмоционального отклика или ощущения внутреннего открытия. Все воспринималось как ум-ственный эксперимент, а не как живая литература. Я понимаю, что «Протокол» важен для истории литературы и философии XX века. Но для меня роман не оставил следа. Ни образа, ни переживания, ни мысли, к которой хотелось бы возвращаться. Итог: Оценка: 4 / 10

Удивительная черта французской жизни – тяга к настоящему реализму. Я хотя не так много читал французских книг, но могу заявить, что все мною прочитанные, прямо пропитаны реализмом. Простые предложения, которые кажутся незамысловатыми, несут чистую правду, как она есть без отличительных сильных черт. Проникновение в книгу происходит полное с первых страниц. Французские книги прямо живые, они пропитаны свежим воздухом. На мой взгляд, неудивительно, что французский автор удивительно отметил данную черту:

Я часто думаю об этом выражении: «пойти подышать воздухом». Оно означает, что за воздухом тебе приходится идти куда-то в другое место. Что там, где ты сейчас, ты задыхаешься. Давид Фонкинос, «Наши расставания»

Не знаю, почему я так думаю, возможно, для меня всегда Франция будет свободной страной. С их романтизмом, революцией, влюбленными парочками и живописными улочками. Но, на мой взгляд, это все сказывается на литературе. Французская литература удивительна по стилю и характеру изложения. Можно продолжать бесконечно все особенности как таковые, но данный роман не отличается от типичной литературы данной европейской страны. Но скорее всего роман просто ни попал в мое меланхоличное настроение. И вся идея «Протокола» для меня скорее воспоминание из прошлого, занесенного под грифом «Уже где-то встречал». В ходе прочтения книги у меня проплывали мысли, что все это я неминуемо где-то видел или слышал. Мне честно сказать было неинтересно, хотя, наверное, должно бы быть. У меня рассказ сам по себе и эмоций никаких не вызвал, как будто его не было. Знаете, как бывает, что проходит год-два, и ты помнишь, что да, ты читал когда-то это, но о чем вспомнить не можешь или с очень большим трудом. По-моему, с этой книгой у меня будет так же. Мутный главный герой, что не знает что хочет, и тем более не знает, что будет дальше (такой образ в целой куче романов), который оказывается в специальных учреждениях (еще более заштамповано), и разочарован в жизни с массой комплексов в купе со всем остальным (было где-то везде и ни раз). А самое главное, что конец романа сразу предсказуем. Наверное, надо списывать на то, что данный роман один из первых у автора, и скорее всего это хорошее начало для новичка, но в целом, я желал бы большего.

Не знаю только: насколько мне хочется знакомиться с автором далее или нет. Наверное, вопрос будет открытым еще долго. Но возможно надо попробовать когда-нибудь. Каждый достоин второго шанса.

Если честно, то я не ожидала встретить в романе с достаточно юридическим названием «Протокол» вот такое заключение о порнографии: Снимок был сделан на галечном пляже, модель сияла улыбкой, стоя на коленях. Правой рукой она стягивала трусики с округлого загорелого бедра. Левой прикрывала обнаженную грудь. Рядом лежал лифчик, для пущей ясности вывернутый чашечками наружу. Инсталляция была забавная, а фотобумага дорогая, плотная, глянцевая — одним словом, богатая. Адам поскреб карточку ногтем среднего пальца, подумав, что картон в тысячу раз эротичней полуголой дамочки. Вообще-то коммуникативная сила этого простого предмета никак не была связана с его порнографической интенцией; коллективная идея была изначально бедной, откликом на нее могли стать либо смех, либо тихая грусть; истинное же, глубинное содержание следовало искать на уровне геометрии или техники; толченая древесина и целлюлоза создавали ореол, освящавший молодую женщину, причисляя ее к сонму вечных девственниц и блаженных мучениц. Казалось, она как Мадонна властвует над миром и к ней не пристают ни поношения, ни грязные шуточки онанистов; верхний глянцевый слой мог веками защищать ее не хуже музейной витрины. Учитывая, что это размышления главного героя, который не может определиться, кем он был ранее: солдатом или пациентом дома сумасшедших, пассаж может быть не понятен, но заслуживает внимания. И в целом хорошо характеризует книгу.

Очень... странная книга.

Я впервые читала этого автора и каких-либо предрассудков заранее не имела, но в этом случае больше тройки поставить просто не могу, ибо книга действительно не для каждого. Долгая прогулка принесла мне много открытий, одни были хорошими, а другие удручали. И вот, 31 октября, я сижу перед черновиком и не могу подобрать правильный слов для этой книги. Уфф... Тема одиночества очень интересна и своеобразное "наблюдение" за жизнью меня всегда привлекало, это же так интересно! Но наблюдение не должно оставаться пассивным действием, если наблюдающий человек просто смотрит и при этом вообще не двигается, то для меня это деградация. Адам произвёл на меня именно такое впечатление, сильное, но не очень приятное. Многое я не поняла, что-то просто пропустила, быстро прочитав и забыв, что-то перечитывала по десять раз. Образ мыслей Адама порой восхищал меня, некоторые его мысли были действительно интересны.

Но люди привыкают, легче всего они привыкают к войне. Войны не существует. Каждый день гибнут люди, ну и что? Война - это всё или ничего. Война тотальна и перманентна. Я, Адам, всё ещё воюю. Я не хочу уходить с войны.

Все мы напичканы ощущениями! Однако вряд ли они у всех одинаковые. Так нет ведь, люди их описывают, потом анализируют, а потом ещё и строят умозаключения, имеющие значение сугубо документальное, не более того.

Этот персонаж почему-то притягивает, располагает к себе. Он мне интересен, пусть даже он не совсем в порядке. Мне бы хотелось встретиться с ним вновь на страницах других книг. Пожалуй, «Протокол» - не лучшее начало для знакомства с Леклезио, но уж если эта книга вас заинтересует, то знакомства с другими произведениями не избежать. Книга читается легко, если не считать остановки для осознания той или иной главы, кстати, главы/новые эпизоды/отрывки из жизни Адама начинаются с алфавитной буквы, что весьма интересно и интригующе. А ещё в книги присутствует очень много излишних описаний, таким образом автор пытался сыграть на чувствах читателя, но что-то как-то удалось на очень. При этом всю эту чувственность он вложил в Адама, Леклезио сделал его слишком чувствительным и порой персонажа бросало из крайности в крайность.

И всё-таки я не теряю надежды создать со временем подлинно эффективный роман: что-нибудь в духе гениального Конан Дойла, что-нибудь не на потребу веристскому вкусу читающей публики - в смысле глубины психологического анализа и иллюстративности, - но обращённое к её чувствам.

И всё же мне не хватило Адама. Я бы хотела увидеть его в старости, мне бы хотелось узнать, как сложилась его жизнь и к какому финалу привело его одиночество.

Я раздавлен весом собственного сознания. Я из-за него погибаю, поверь, Мишель. Это меня убивает.

Интересно... что в итоге происходит с такими людьми? Они сами, их страхи, мысли - всё это их убивает? Или же заставляет жить в своих мирах, влачить жалкое существование телом, при этом обдумывая весьма занятные вопросы? Кто знает.