Цитаты из книги Убыр

Я мог бы попробовать еще раз вызвать "скорую" или уговорить каких-то врачей или там психиаторов, которые справились бы с папиной болезнью или мамиными странностями. Но со сказками бороться я не мог. И никто, наверное, не мог. Тем более с такими страшными и такими заразными сказками.

Дилька сразу стала кривить губы и затягивать глаза мокрой пленкой, как вторые линзы под очками. Здорово у нее это получается, раз, и льется, как с карниза в марте.

По утрам все мелкие к родителям бредут с целью вбуриться в теплое место между ними.

Толпой, оказывается, все готовится быстрее – даже сосиски сварились мгновенно. И съедается быстрее.

На заре разорванное сердце поёт и плачет.

– Taň nar ata, özelä üzek, cırlata da elata (На заре разорванное сердце поет и плачет.)

Смысла в жизни не было, в смерти тоже. Смысла не было ни в чем.

К мелким хищникам нельзя поворачиваться спиной и выглядеть сильно ниже. Бросятся, даже против желания. Так инстинкт велит.

«Не забывай о смерти, твоя могила – твое пристанище»

Кровь – она память, кровь – она знание, кровь – она дверь, надо отворить, надо узнать, надо вспомнить

...а язык - это qoral(оружие)

Я хищно обрадовался, дурак, – подумал, что это он нечаянно так о мою морду помялся. Подумал, что я весь такой могучий недотрога, от которого всякая нечисть страдает и пробивается насквозь.

Даже котяры не было видно и слышно, хотя казалось бы.

Надо было помолиться или сказать что-то важное. Я постеснялся. Сказал: «Щас». Чтобы никто не думал, что я тупо проветриваюсь тут.

Убыр всего человека съедает, но перед самой смертью жертву выпускает - то, что от нее осталось. И жертва может вспомнить самое дорогое.

Блин, мощно бабуля убирается: поела, тарелки-кастрюли в соседние комнаты выкинула – и привет. У нее склад целый посуды, что ли? А, она, судя по всему, раз в неделю большую мойку устраивает. Правильно, в принципе: пока воды натаскаешь, пока согреешь. Пока приберешь осколки после гостей.

Папа был несчастный, больной и, кажется, умирающий – нет, не то. Из него будто душу вынули, а сердце забыли, вставили вместо воздушной души что-то другое, большое и грубое, раздавили все, что могли, – а сердце не смогли. И оно дождалось, пока то, большое и грубое, вывалится (отчего все тело обвисло сдутым шариком), – и теперь, чуть расправившись, отчаянно мне сигналило. Из последних сил.

Того, кто пинает мертвых, после смерти неизбежно будут пинать самого.

Каждая женщина сама выбирает возраст, в котором ей комфортно.

«Татарин – это человек, который плачет, когда слышит правильно спетую „Ay bılbılım”. А если не плачет, он не татарин».