Цитаты из книги Бессонница

"Противоречия — основа диалектики"

...проповедь любых принципов, не подкрепленная личным примером, есть не что иное, как профанация...

Цепи — всегда цепи независимо от того, добровольны они или нет, рано или поздно они становятся тяжелы.

Отсутствие преград не всегда признак сильной воли, неумение себе отказывать скорее признак безволия.

...моя совесть была уже нечиста, и, как большинство людей с нечистой совестью, я не спешил очиститься.

Мое поведение было легко принять за скромность, хотя это было только равнодушием. И, вероятно, именно поэтому на меня было легко повлиять.

Пациенты становятся друзьями, а друзья рано или поздно пациентами. И самыми трудными для нас.

Если самые близкие люди могли быть в заговоре против меня, верить нельзя никому.

Больше всего потрясают неожиданности, которых ждешь.

...у натур деспотических время от времени возникает потребность кому-то подчиниться, в каждом деспоте непременно сидит глубоко запрятанный раб.

Природа вообще, а человеческая в частности, почти не знает явлений, которые существовали бы в беспримесном, химически чистом виде.

Но ты верен себе: как только люди перестают быть тебе нужны, они для тебя больше не существуют.

Мало сделано, много напутано.

Плюй на все и береги лампочку.

Человек он совершенно невежественный и, как большинство невежд, самоуверенный, то немногое, что он усвоил, кажется ему пределом человеческого знания.

Случайно или намеренно ты становишься свидетелем чужого унижения - это почти не имеет значения. Человек может простить врага, но не свидетеля своей слабости.

За неделю я прожил год. Этот год меня не состарил и если не омолодил, то, во всяком случае, основательно встряхнул. Я еще не знаю себя завтрашнего, но сегодня я уже не тот, что был.

Ученый без вкуса к организационной деятельности не может возглавлять большой научный коллектив.

Цепи – всегда цепи независимо от того, добровольны они или нет, рано или поздно они становятся тяжелы. Всякий народ, имеющий такое правительство, как моя жена, должен восстать, и я восстал – это было единственным способом сохраниться.

В современной науке молодость отнюдь не недостаток и академический старый хрен, требующий к себе особого почтения только за то, что он старый хрен, нынче просто смешон.