Цитаты из книги Живая душа

Когда драл мох, встретилось Висару запоздалое гнездо глухарки. Едва приметил его в гнилом валежнике. Не тронул Висар гнезда, не потревожил. Осталась глухарка сидеть на яйцах.

Его беспокоило то, что нынче каждая третья супружеская пара разводится. Он не желал быть причастным к подобной статистике. И он нашел то, что искал.

Нету никакой половинки, предназначенной тебе судьбою. Жил бы ты, например, в деревне, и тогда взял бы жену из этой же деревни или из соседней, а жил бы ты в столице, и была бы жена другой. Работай ты где-нибудь на Дальнем Востоке, повстречал бы дальневосточницу. И сложись хорошо твоя семейная жизнь, ты бы считал, что нашел свою половинку.

А таежный лес без медведя — не лес. Это ж нечаянная радость: увидеть, как пасется медведь на черничниках, как добывает из гнилого пня личинок и жуков-короедов, как, поднявшись на задние лапы, бороздит когтями кору на елке, оставляя свою хозяйскую отметину...

За последние годы шибко поредели леса. Валит деревья громадный здешний леспромхоз, оголяет гривы и речные берега. Валят деревья совхозы, не стесняясь валят, сколько потребно. И медведю, бедолаге, спокойного места не найти, чтоб залечь на зиму.

У нас в Коми баба веками пришибленной ходила. Спину с утра до темна не разгибала и все равно доброго слова не слышала. Даже в праздники церковные бывало: идет с мужем в гости, так не дай бог выйти вперед или вровень с ним шагать — нет, держись сзади и в разговор с ним не встревай, разве что петь можешь, если тебе охота да ему от этого приятно.

Что может быть радостней сенокоса! У нас в Коми солнце — редкий гость, а во время сенокоса оно палит так щедро, так жарко! А посмотрели бы вы, какие лица, какой загар на них и какие глаза у всех веселые!

Красавицей я себя не считала — но вот если бы приодеться, то среди наших девок не затерялась бы. У них волосы как пенька, а у меня темней да шелковистее; у них глаза карие, а я сероглазая;  носы у всех деревенских широкие и еще книзу оттянутые, а у меня прямой нос.

— Назовем наш колхоз «Югыдлань»!

На языке коми это означает — «К свету». Понравилось название, приняли его. И не ошиблись. Сколько раз другие колхозы меняли свои названия, а наше так и осталось.

О многом в жизни печалюсь, но горше всего — выучиться не дали.

Приедешь куда-нибудь в деревню, обязательно услышишь: «Ну, моя жизнь — готовый роман!» Или: «Про нашу бабку целую книгу можно составить!» Свои переживания всегда кажутся людям необыкновенной одиссеей.

Больше всего Турков ненавидел человеческую безалаберность. Аглае Борисовне достаточно выписывать журнал «Наука и жизнь», читать по страничке в день, чтобы не отставать от жизни. Достаточно ежедневных пяти минут перед зеркалом, чтобы сохранить пристойную внешность. Так нет же, — не отыщет она этих несчастных минуток. Потеряет их в болтовне с соседкой, в ругани с мужем. И пролетают месяцы, годы, десятилетия, человеческая жизнь тратится попусту — пользы нет ни себе, ни другим.

Турков знал, что мужчина в сельской школе — редкость, вроде мамонта. И Турков собирался опровергнуть мнение, согласно которому сельская школа — удел неудачников.

...Муза еще несколько раз приезжала на буровую. И однажды пошла с Казариновым собирать костянику. В деревне говорят: если девушка с парнем отправляются по ягоды, жди свадьбы...

Конечно, заманчиво стать буровым мастером. Из деревенских парней пока никто не выучился этой специальности. Завидовали ребята Казаринову. А он гордился. Он не подозревал, чудак, что ждет его на буровой...

Свои, деревенские, так и зову ее: «Виноватая Настя». Может, теперь уже не все помнят, откуда пошло это прозвище. Но если вы приедете в деревню и спросите, где живет Виноватая Настя, всякий встречный — от старика до мальчишки — укажет вам на потемневшую от времени избу, стоящую на краю деревни, почти на самом берегу Вычегды.

— Никогда не теряй голову, Генагей! Залез в трясину, так выбирайся!

Белая ночь сияла над пармой. Полная блеска и тепла, несказанно прекрасная белая ночь. Какие песни о ней сложены в народе коми. Как ее ждут долгою беспросветной зимой. Как радуются ее приходу...

Пил и чувствовал, что не берет водка. Не берет и родимая, неподдельная. Сейчас бы спиртику дернуть. Спиртяшки. «Спиртуозуса от морозуса» — как пошучивали некогда субалтерн-офицерики. Да жаль, не достанешь тут спирта. Не употребляют немцы. Что русскому здорово, то немцу смерть...

Свекровь привезла из деревни молока — белые замороженные круги. Положила их на полку в сенях, чтобы тратить понемногу, и вдруг с одного бока стали круги таять. Это мальчишки, проходя мимо, лизали их. Заплакала Нина, растопила молоко и отдала сыновьям без остатка, — пускай хоть раз напьются досыта.