У меня двойственное отношение к современной немецкой литературе. С одной стороны, мне почти никогда не нравится стилистика новых романов, она мне представляется выпрямленной, рубленой и, в общем, лишенной необходимого психологического подтекста, так сказать, нюансов и светотеней – в ней все как на черно-белом негативе. С другой стороны, классическое немецкое литературное наследство не пропьешь, и в этих книгах время от времени возникают глубокие, почти ницшеанские, смысловые провалы, и является трагический и странный «сумрачный германский гений». Мне хотелось второго, да плюс к тому это был еще и жанр мокьюментари, мимо которого я просто никогда не могу пройти.
В «Деле Арбогаста» (настоящее имя - Ганс Гетцель) эта двойственность для меня сохранилась (прямолинейная однозначность происходящего, грубовато-анатомические сексуальные сцены, протокольно-допросная форма даже личных диалогов, лаконичность и точность описаний всего того, что герои делали, думали, ели, обсуждали), но книга все равно понравилась от начала до конца. Я пыталась понять состояние главного героя, мотивацию его адвоката и автора детективов, поведение патологоанатома, приехавшей в ФРГ из ГДР. Мне было интересно наблюдать, как меняется характер Арбогаста с каждым годом тюремного заключения и после выхода из тюрьмы, я пыталась представить, как он жил наедине с самим собой и как он сможет восполнить эти 16 лет непрожитой жизни в свои 48 лет, я пыталась смоделировать, что он чувствовал и в момент смерти Марии, и думал в те моменты, когда ему отказывали в пересмотре дела, когда его игнорировали другие заключенные, когда умерла его мать, ни разу не навестившая его в тюрьме. Я не раз и не два задалась вопросом, в чем он черпал силы все это перетерпеть и что он поставил себе пределом, отбывая пожизненное заключение?
Все это, несмотря на традиционный немецкий стиль, было хорошо написано – и хорошо именно потому, что смогло сохранить присущую самой этой истории неоднозначность: автору удалось, несмотря на пересмотр приговора, так и не присоединиться ни к одной стороне и оставить читателей в неведении относительно правды этого дела. На фоне торжества юриспруденции мне осталось до конца не ясным поведение Ганса и в отношении Кати (и Кати в отношении Арбогаста – было в этом что-то темно-фрейдистское), и в отношении Гезины (это повторилось бы с ней или нет?), да, собственно, и в отношении Марии Гурт (внезапное взаимное влечение, страсть, способная перейти в нечто большее, что-то, в мгновение сведшее его с ума в тюрьме?). Да и сам Ганс Арбогаст характерологически казался сложнее, чем мог быть просто подручный мясника; его личность на протяжении всего романа казалась мне патологически-пугающей, стоящей на грани и способной на все что угодно. И вот эта игра простоты формы случившегося и сложности психологических последствий превращает банальный секс с попутчицей в личную драму. Но любовные отношения порой бывают такими, что в них и не нужно пытаться разобраться со стороны, а писателям удается романизировать самые невероятные вещи.
17 понравилось
