Цитаты из книги Король Зимы

Я понимаю, что можно смотреть в чьи-то глаза и внезапно осознать, что жизнь без них невозможна. Знать, что лишь звук этого голоса может заставить сердце замереть и что просто быть рядом с этим человеком и есть счастье, а без него душа кажется пустой, потерянной и мертвой

Мордред жив! Настоящая глупость. Ребенка надо было удавить его же пуповиной, но разве можно было убедить в этом Утера? Он, бедняга, считал, что жизнь передается через жизнь. Глупость! Ребенок как теленок. Если животное рождается калекой, ты бьешь его по черепу и тем оказываешь услугу корове. Она родит другого. Для того боги и сделали сотворение ребенка таким приятным, чтобы не жалеть умерших.

Она хочет быть богатой, а ты стремишься стать уважаемым. Это несоединимо.

Позволь извиниться за них, хотя боги свидетели, я не в ответе за этих вурдалаков. Они забирают поставляемый каждую неделю хлеб и заставляют нас всех платить им за каждый кусок. Разве не забавно, что даже здесь, в обители потерянных душ, мы умудрились устроить подобие государства? Тут есть свои правители. Есть сильные и слабые. Некоторые считают, что здесь рай, потому что мы живем без всяких законов, но, полагаю, любое место, свободное от оков закона, скорее напоминает не рай, а остров безумных.

Мэрлин считал, что победить хаос можно лишь с помощью тайных и тёмных сил, а Артур просто верил в силу людей.

Барды поют о любви, восхваляются кровавой бойней, превозносят королей, льсят королевам,  но будь я поэтом, то восхвалял бы только дружбу.

С тех пор как мир вышел из младенчества, много прошло по земле красивых женщин и тысячи из них наверняка были прекраснее её,  но едва ли нашлась бы среди них столь незабываемая, как Гвиневера, старшая дочь Леодегана, короля-изгнанника из Хенис-Вирена.
И было бы лучше,  как говаривал Мэрлин,  чтобы её утопили при рождении.

Мир не наступит, если мы сами будем нарушать свои договоры.

Женщины всегда любили Артура,  хотя красавчиком его никак не назовёшь,  но он всегда смотрел на тебя с таким неподдельным интересом и открытой доброжелательностью, что сразу располагал к себе.

- Он врал, лорд, - тихо произнес нумидиец. - Он всегда врал.
- Знаю, что он врал, - ответил Артур, и лицо его перекосилось. - Но даже ложь иногда трудно слушать и невозможно забыть.

(часть пятая "Стена щитов")

Сегодня уже забыли, сколь трудной и зыбкой была победа, но история сглаживает неудачи победителей, делая их великими героями.

(часть пятая "Стена щитов")

- Нас немного, - снова заговорил Артур, - а их целая орда, но мечты сами по себе не становятся явью. Завтра мы можем принести мир бриттам. - Он умолк. Артур всем сердцем желал мира, но хотел сам выковать его. - Каким бы богам вы ни молились, - тихо проговорил он, - призовите их завтра.

(часть пятая "Стена щитов")

- Он не был ревнивым. Не то что остальные. Артур и я. Но к концу жизни понимаешь, что это не так уж важно. Мы стареем, а молодые смотрят на нас и не могут вообразить, что мы способны были целые королевства кинуть к ногам возлюбленной, словно кольцо любви.

(часть пятая "Стена щитов")

...Любое знание полезно, даже самое отвратительное.

(часть четвертая "Остров смерти")

...Чем больше мужчина платит за ее любовь, тем выше ценит себя женщина. А Гвиневера, подозреваю, дама, которая ценит себя очень высоко. Так и должно быть. Все мы должны ценить себя.

(часть четвертая "Остров смерти")

- Ты слаба, - сказал я.
- Я родилась слабой, Дерфель, - промолвила она, - но жизнь понуждала меня притворяться сильной.

(часть четвертая "Остров смерти")

...предатели не любят выползать на свет. Они таятся во тьме и бьют, когда ты повернулся к ним спиной.

(часть четвертая "Остров смерти")