Оборванный дуэт

Званцев услышал, как один из заключённых на верхних нарах вполголоса сказал соседу:

- Каких только фраеров теперь в тюрьмы не понапихивали! На одной только этой пересылке из них можно хоть академию, хоть оперу собрать…- А может, оно так и пущено, - ответил сосед. - Лагерному начальству где-нибудь на Колыме скучно, вот оно и дало заказ легавым в городах поналовить для него всяких певунов да плясунов…Первый в этом усомнился. Он обладал, вероятно, большим лагерным опытом:- Не… С контриковскими статьями в КВЧ не берут…

Тюремные шайки уголовников, бывшие как бы низовыми ячейками всеобщей воровской корпорации, возникали почти мгновенно, как только блатных набиралась хотя бы 10-я, а то и 20-я часть населения камеры, этапного вагона или пароходного трюма.
Их сила заключалась в спайке, организованности и солидности. Полнейшая разобщенность и трусливое благоразумие фраеров, привитое добропорядочным принципом невмешательства в чужие дела, делала их совершенно безоружными перед воровскими объединениями.
Поэтому, если случалось иногда, что какой-нибудь одиночка восставал против засилья уголовников, то он обычно оставался без всякой поддержки. Два - три бандита на глазах у полусотни отводящий глаза фраеров избивали и дочиста обирали строптивого, чтобы затем, уже без намёка на сопротивление, обирать остальных. И всех их «загонять под нары» и в переносном, и в самом прямом смыслах. Принцип, тысячелетиями проверенный в масштабе целых народов и государств.