Отзывы о книге Дворец пустоты

Я честно пыталась дочитать эту книгу, но не смогла. Повесть еще осилила, хотя она мне совершенно не понравилась, как-то с первых страниц сама собой возникла фраза: "Какой очаровательный инфантилизм". Это было, когда рассказывалось о том, как женщины вымышленного государства Аквелон на пристальный взгляд мужчины "отвечают трепетом ресниц", а потом они вместе идут в кусты. И мужчины после любви не засыпают, а всю ночь гуляют под луной и что-то там еще такое романтичное. Правда, бывают и другие мужчины, которые не просыпаются, когда к ним ночью в окно приходят красавицы, и тем приходится овладевать этими героями в спящем состоянии, что тоже ничего. Это называется "лазить в окно". Потом все перестало быть очаровательным и началась какая-то некрофилия, переходящая в откровенный маразм. Особенно в рассказах, на них я и сломалась.

Совсем тошно стало на рассказе про Финляндию, в котором рассказывается, как в Хельсинки герой купил ушанку из выпухоля, был приглашен на ужин к графу Казаала, где среди панелей из желтой березы он ел ветчину, начиненную смородиновым вареньем, рагу из сибирского зайца и серую икру, был проинформирован о финском гостепримстве и эскимосском обычае делиться своей женой с гостем, графиня говорила по-русски, а потом они отправились в бревенчатый замок в заснеженных лесах, резвились с графиней на турецком ковре и летали на северный полюс, граф в это время ходил на медведя. Такие вот история с географией и Финляндия с Россией. Наверное, полагалось смеяться (или говорить: ну надо же!), но я скучала. Следующий рассказ был про Болгарию, и сразу началась такая антропология с Марксом, Энгельсом и Димитровым, что я испугалась и бросила. Хватит с меня Финляндии.

Вывод: Не рекомендую. Категорически. Ибо чушь.

Когда выбираешь себе книгу в качестве подарка от прижимистого Лабиринта, "Остров мёртвых" решает, если не всё, то многое. Книга-малютка от абсолютно неизвестного бельгийского автора имела все шансы промелькнуть незамеченной в череде более известных и монументальных книг, чего, к счастью, с ней не произошло. Основное произведение книги - повесть "Между небом и водой" - старая добрая притча в метерлинковско-экзюперишном стиле. В моем случае, это не плюс, а минус, так как я подобные формы не жалую. Утопическая микроимперия с идеальным строем, добрым императором, любовью без условностей и практически без слов; место, где люди уплывают умирать на льдинах, а их истории хранят и повторяют прекрасные девы, обязавшиеся сохранить их в своей памяти на веки вечные. Немного слащявый и немного холодный мир между небом и водой. История двух братьев и одной их возлюбленной могла бы оказаться очередной моралистической байкой, если бы в какой-то момент Виллемс не выворачивает всю суть притчи наизнанку, превратив её в чарующе-уродливое повествование, антиутопию и апокалипсис идеального мира: с кошмарами и криками ночи напролет, с разрытой могилой и возлежаниями с трупом, с зарождением чудовищного культа, чьи адепты рыщут и ломятся в ночные двери. Моралите, пожравшее самое себя, как свежий глоток для излишне правильного повествования, - приятная и небанальная деталь, позволившая повести зацепиться в сознании и ещё какое-то время не отпускать его. Основной повести вторят и рассказы автора. Короткие, почти сиюминутные, - они то ли страшные сказки, то ли чарующе прекрасные обломки других миров. До рези абстрактные, красивые и внеземные. Особенно хочется выделить два: "Путешествие на Северный полюс" - чудесный, смешной, нетривиальный образчик абсурдистской прозы, чем-то неуловимым напоминающий Бориса Виана. Случайная покупка, обернувшаяся чудесным знакомством и удивительным времяпрепровождением. Для тех, кто понимает и дружит с юмором. Второй, "Храм тумана" - чарующая ночная зимняя сказка, волшебная, но немного пугающая. Полночное бдение посреди леса в храме, построенном - чудо инженерной мысли! - из одного тумана, из потоков воздуха, делящего мир здешний и нездешний.

Книга-малютка, наверное, в сущности и чушь. Зато такая прекрасно земно-неземная, жизненно-мертвенная, и, несомненно, отменно написанная.

На редкость глупая, скажем помягче, — книга, основным и, наверное, главным достоинством которой является её очень небольшой объём, характерный, впрочем, для всего «Первого ряда». Повезло, очень повезло мне на этот раз, дорогие друзья, — только мнение моё о серии стало меняться — как вдруг и со всеми вытекающими. Не знаю, с чем и сравнить работу этого безусловно выдающегося мастера. Не имел я, видите ли, удовольствия широко охватить подобную литературу, во всей её воздушной магии, уносящей куда-то в даль, многоточной метафизики раскрывшихся бутонов сознания, пера, потрясающего языка и глубокой философии. Ну, вот что это?

— Брат, почему ты плачешь? Давай-ка я развеселю тебя. Послушай, что я тебе расскажу. — Я вырубаю палицу, Лиу. — Какую еще палицу? — Ты что, Лиу, забыл? — Ничего я не забыл. Просто я так счастлив… — Ты забыл про Поединок Достойных. Я вырубаю из дуба палицу, которой ты убьешь меня через двадцать девять дней. — Двадцать девять дней! Утри слезы, брат. Двадцать девять дней! Это же целый океан времени! Это далеко, как горизонт. Целая вечность! Зачем думать об этом «завтра», если оно настанет только после двадцати восьми других «завтра»? Ты лучше послушай, что случилось сегодня.

Нет, как у вас не знаю, у меня ближайшая аналогия — это «Чайка» непостижимого Ричарда нашего Баха, давно поставившего себя вровень с лучшими представителями поэтической прозы, античными лириками, я даже не знаю, с кем его ещё сравнить-то можно? — давайте, к примеру, с Коэльо попробуем, и с какой-нибудь Гавальдой (вот я последнюю не читал правда, но очень подозреваю, что и там планка не ниже, и всё так же прекрасно, чудесно и непонятно для такой как я скудоумной серости, не видящей прелестей слога пришедших к нам из высших сфер Демиургов).