Захар-Калита

Он ночевал в копне, в этом пронимающем холоде! Зачем? Какое беспокойство или какая привязанность могла его принудить? Сразу отпало всё то насмешливое и снисходительное, что мы думали о нём вчера. В это заморозное утро встающий из копны, он был уже не Смотритель, а как бы Дух этого Поля, стерегущий, не покидавший его никогда.

И вот — меня учредили, содержат! Да без меня б тут всё прахом! — Сколько ж платят вам, Захар Дмитрич? Он вздохнул кузнечным мехом и не стал даже говорить. Пообмялся, тогда сказал тихо: — Двадцать семь рублёв. — Как же может быть? Ведь минимальная — тридцать. — Вот — может… А я без выходных. А с утра до вечера без перерыва. А ночью — опять тут.

Внутри же не только всё ободрано, но нет и пола, ходишь по песку. Спросили мы у Захара. — Ха-га-а! Хватились! — позлорадствовал он на нас. — Это ещё в войну наши куликовские все плиты с полов повыламывали, себе дворы умостили, чтоб ходить не грязно. Да у меня записано, у кого сколько плит… Ну да фронт проходил, тут люди не терялись. Ещё поперёд наших все иконостасовые доски пустили землянки обкладывать да в печки.