Цитаты из книги Красные цепи

Вы отказываете алхимии и другим оккультным знаниям в праве называться наукой, а знаете, как звучит, к примеру, третий принцип герметизма? Гронский открыл лежащую перед ним книгу на заложенной странице и прочел: — «Принцип вибрации, согласно которому все проявленное и что ни существует — материя или энергия, — все является лишь различными вибрациями и видоизменениями единого первоначала». Покажите это современным физикам, работающим над теорией струн или квантовой теорией, и они прокомментируют данное высказывание на более привычном для вас, но не более понятном от того языке современной науки. Разница только в понятийном аппарате. На истинное знание о законах этого мира не влияет источник, из которого они получены, и то, к чему только приходит современная экспериментальная наука, возводящая огромные коллайдеры, давно было известно древним оккультистам.

- Иногда единственное чудо, к которому человек может прикоснуться за всю свою жизнь, это именно смерть,- говорю я.
- Почему?
- Потому что вообще чудо- это свидетельство о том, что есть нечто большее,чем наша обычная жизнь. О том,что вечно. И нет ни одного столь яркого напоминания об этом, как смерть. А ещё это то,что нельзя проигнорировать- так,как это делает человек, сталкиваясь в своей жизни с другими проявлениями чудесного или читая про то,что называется чудесами, или глядя на них по телевизору. Смерть не даёт ни одного шанса остаться незамеченной темм, к кому она прикасается.

- Многие рисуют жизнь в разных ее проявлениях, растрачивая себя на временное и переходящее. Но если вы хотите прикоснуться к вечности - обратитесь к смерти, ибо только она есть доступная нам форма осознания бренности бытия и реальности потустороннего. Красота увядает, деревья падут и истлеют, горы рухнут, даже звезды погаснут или взорвутся - но вечность смерти неизменна. Знаете ли вы, что в XIX и в начале ХХ столетия были популярны фотографии с мертвыми? Люди фотографировали своих умерших родственников: одевали их, как при жизни, умерших детей брали на руки, сажали на деревянных лошадок и давали в руки игрушки. И потом бережно хранили эти дагерротипы, как самое дорогое напоминание не только об ушедших, но и о том, как хрупко то, что мы называем жизнью. И конечно, как память о смерти, и эта память всегда была залогом стремления к совершенству и святости. Мы не можем нарисовать саму смерть, потому что она незрима. Но я фиксирую ее свидетельства, следы ее прикосновения к земному тлену - и нахожу их прекрасными.

Человек привык быть господствующим звеном пищевой цепочки и хочет видеть себя таковым и в цепочке духовной, да, впрочем, и видит с начала эпохи Возрождения. Невозможно «съесть» то, что по определению выше тебя, поэтому легче просто отрицать само существование этого высшего. А все свидетельства, всю информацию о необъяснимом, сверхъестественном и потустороннем воспринимать в лучшем случае как фокусы со знаком плюс или со знаком минус: фокус как обман с целью наживы или фокус как веселый трюк, про который можно рассказать друзьям. Но ни в коем случае не пустить ни сам фокус, ни тем более того, кто его показывает, на истоптанный пятачок собственной жизни. Легче отвергнуть все, что находится за пределами этого пятачка, ради собственного спокойствия. А то признаешь существование потусторонних сил, а там и до веры в Бога недалеко, со всеми вытекающими выводами о собственной личности. Взгляд человека опущен вниз, он даже по сторонам старается особо не смотреть, не говоря уже о том, чтобы взглянуть на то, что находится выше его лысеющей макушки.

...подобный персонаж может скрываться в Петербурге, потому что во всем мире не найдется, наверное, места, более подходящего для того, чтобы в нем мог спрятаться старый упырь. Сами посудите: кровавый хаос революции начала прошлого века, затем последовавшие за ним репрессии, перестройки и перепланировки старых квартир и домов; потом война и ледяной кошмар блокадной зимы, бомбардировки и артобстрелы, а после войны - снова перепланировки и восстановление разрушенных домов. Добавьте к этому нынешнюю неразбериху в социальных и прочих государственных службах, и вы поймете, что с этом городе впору открывать приют для престарелых вурдалаков, потому что отследить тот факт, что некий гражданин живет тут сто или более лет, практически невозможно.