Цитаты из книги Леди Полночь

– Не стоит чересчур полагаться на меня, – сказал он так тихо, что Эмма засомневалась, хотел ли он, чтобы она его услышала. – Но почему? – удивленно спросила она, повернувшись к нему. Его глаза напоминали цветки жакаранды. – Потому что я вас подведу. Как и все остальные, – ответил Малкольм и пошел обратно в дом.

- Люди-не простые существа,поэтому они и совершают не простые вещи, - сказала Эмма. - А вся эта болтовня о том , что довать клятву парабатая можно только из чистых побуждений , - полная ерунда. Эмма

А если и были на свете вещи, которые он считал безграничными, то это любовь и фантазия. Джулиан

- Не хочу спать, - отмахнулся Тавви, который сидел на коленях у Малкольма и вертел в руках какую-то безделушку, которую дал ему маг: небольшой лиловый кубик, искрящийся в ярком свете - Вижу будущего революционера - ухмыльнулся Джулс

Горит пожар, потом грядет, В конце кровь Блэкторнов идёт. Былое скроет пелена: Нужны тринадцать и одна.

Sed lex, dura lex. Закон суров, но это Закон.

-Место-это не семья, Эмма. Это даже не друг, и сердце она не согреет.

- Я не Блэкторн, - дрогнувшим голосом сказала она. - Что? - Я не Блэкторн, - повторила Эмма. Слова давались ей с трудом: они шли из тех глубин, где таилась истина, о которой Эмма боялась лишний раз вспоминать. - Я не из этого института. Я здесь потому, что я - твой парабатай и мне разрешили остаться. Никому из вас не нужно ничего доказывать. А мне нужно. Все, что я делаю, - это проверка.

Он был красив. Никого красивее она никогда в жизни не видела. Ей хотелось забраться ему под кожу и жить там, где он дышал. Ей просто хотелось.

Можно делать что-то для другого человека, а можно показывать ему, как сделать это самому.

- Мир вообще ужасен, - безучастно заметил Марк. - Кто-то тонет в нем и погружается в пучину, а кто-то поднимается вверх и тянет остальных за собой. Но таких мало. Не каждый может быть Джулианом.

Бескрайний, необъятный океан, тени и соль, бурные темные воды, пугающая пустота и жуткие чудища, которые в ней обитают. Упасть туда и понимать, что все это у тебя под ногами, отчаянно барахтаться,пытаться остаться на поверхности и бояться, бояться, бояться того, что внизу, того, что таят в себе бездонные глубины - пустоты и чудовищ, простирающейся во все стороны черноты и отсутствия почвы под ногами, - и как не сойти при этом с ума?

Он снова и снова пытался изобразить закат над океаном, пока не сдавался, не в силах угнаться, не в силах угнаться за стремительно меняющимися цветами, в которые окрашивалось небо, чувствуя, что каждый следующий момент прекраснее предыдущего, и в конце концов закрашивая холст черной краской.

Рисунки Джулиана, как обычно, обращались прямо к сердцу Эммы, и ей казалось, будто она знает, что чувствовал Джулиан, пока создавал их.

Лестница вывела их на тропинку, ведущую к двери дома Малкольма. С последней ступеньки можно было аккуратно сойти на землю, но Эмма спрыгнула и подняла пыль. Мгновение спустя рядом с ней приземлился Джулиан. Он тотчас протянул руку, чтобы поддержать подругу, и его пальцы прочертили пять теплых линий у нее на спине. Ей не нужна была помощь - из них двоих именно она, пожалуй, лучше умела держать равновесие, - но Джулиан всегда подставлял ей плечо, даже не задумываясь. Это был своего рода рефлекс.