Цитаты из книги Тройной полярный сюжет

Полтора года полярной жизни сделали жестче его лицо, исчезла деревенская его припухлость, и -тем более выделялись глаза его, наполненные изумлением перед миром.

Прежде чем мы будем изучать, что такое горизонт, как велика Земля и сколько материков, я хочу сказать вам о географии. Это лучшая из наук, потому что эта наука о чудесах.

Автор верит, что природа не прекращает выпуск крепких людей и пока не планирует это делать. Ибо не может же быть, чтобы победили металл, предназначенный для уничтожения, кирпич, который случайно падает сверху, или болезнетворный кусок клетчатки.

За свой незаурядный век Сапсегай привык видеть смерть. И он давно уже пришел к выводу, что вероятность смерти для хорошего человека выше вероятности ее для плохого.

Говорят, что немцы самый педантичный народ. Интересно им будет узнать, что гораздо педантичнее их - кочевники. Каждая вещь веками кладется на свое место.

- Как ты нашел место? - спросил Сашка.

• Я эвенк. Мне надо пройти один раз, чтобы потом вернуться точно.

Старик крепко смахивал на святого, но портили впечатление глаза. Живые человеческие глаза были у этого старика.

Лицо у старика было иссохшим, в трещинах, деревом, седина окружала голову евангельским нимбом, крохотные руки эвенка - аристократа тайги были сложены на коленях ровдужных старых штанов.

Неведомо откуда набежавший вал подкатил к ногам, замочил Сашке ботинки и оставил фарфоровый пузырек. На белом баку пузырька бежал синий парусник. Паруса были надуты, и кудрявились вдоль бортов синие волны. Сашка взял пузырек, долго смотрел на него, бережно спрятал в карман. Все происходило почти по мечте...

Другие места. Другие люди. Только звезды одинаковые. А звезды зачем одинаковые? Чтобы себя, что ты есть, не забыть.

Не в вузах счастье. Неистовым надо быть. Неистовым и счастливым...

Следующий переход начинается там, где кончился первый.

Есть люди, которым труднее других. И на них обязанность быть лучше. Другим сходит с рук, а им нет.

Самолеты взлетали как мечта о краях, где мы не бывали, и уходили в светлое небо как подтверждение тезиса о том, что побывать в тех краях стоит, и когда-нибудь, черт возьми, это исполнится.

…как десятки, может быть, сотни лет назад, поезда все еще сопровождает печальный звук трубы дальних странствий. Та труба пела замотанным в плащи всадникам, почтовым дилижансам, каретам и первым рельсам, проломившимся сквозь материки. Эра поездов еще не ушла.

Отрешитесь от мелочей быта, слушая стук колес, вдыхая запах вагона...

У нас нет ни имен, ни званий, Мы быдло, палубный скот, Только тот, кто моряк по призванью, Не бросает английский флот.

Островам не дают наше имя. У нас клички И нет гербов. Эй, на ванты! Смерть морским молитвам не внемлет, Рвется жизнь, как манильский трос,

Но всегда Неизвестную Землю Первым видит с мачты - матрос!

Матросская песня XVIII века