Цитаты из книги Catching Fire

– Не спит­ся? – Спа­лось, но недол­го. – Я зябко ку­та­юсь в халат, припом­нив ста­ру­ху в виде огром­ной крысы. – Хо­чешь рас­ска­зать? – пред­ла­га­ет он. Ино­гда это по­мо­га­ет, но я от­ри­ца­тель­но машу го­ло­вой. Не при­зна­вать­ся же, что тебя на­чи­на­ют пре­сле­до­вать люди, с ко­то­ры­ми ты еще даже и не сра­жал­ся? Тут Пит рас­кры­ва­ет объ­я­тия, и меня бро­са­ет прямо к нему. С тех пор как по те­ле­ви­зо­ру объ­яви­ли Квартальную бойню, он впер­вые про­явил неж­ность. А до этого был ско­рее при­дир­чи­вым тре­не­ром – беспрестан­но тре­бо­вал, чтобы мы с Хеймитчем быстрее бе­га­ли, боль­ше ку­ша­ли, лучше знали врага. Какая уж там лю­бовь! Пит даже дру­гом не при­тво­рял­ся. Спешу об­вить его шею ру­ка­ми, пока, чего доб­ро­го, не по­лу­чи­ла при­каз от­жи­мать­ся от пола. Но вме­сто этого Пит при­вле­ка­ет меня к себе и пря­чет лицо в моих волосах. От ка­са­ния его губ по шее и по всему телу разли­ва­ет­ся бла­жен­ное тепло. Мне так хо­ро­шо, так неве­ро­ят­но хо­ро­шо, что я не хочу раз­жи­мать объ­я­тия пер­вой.

– Ни од­но­го кош­ма­ра, – го­во­рит Пит. – Что? – не по­ни­маю я. – Ты всю ночь про­спа­ла без кош­ма­ров. И верно. Ин­те­рес­но, когда такое слу­ча­лось в последний раз? – Мне что-то сни­лось, толь­ко не страш­ное, – вспо­ми­наю я. – Вроде бы пе­ре­смеш­ни­ца, а на самом деле – Рута. То есть сойка пела ее го­ло­сом. А я шла сле­дом по лесу, долго-предолго. – Куда же она тебя звала? – спра­ши­ва­ет Пит, уби­рая с моего лба рас­тре­пан­ные во­ло­сы. – Не знаю, – взды­хаю я. – Мы не дошли до места. Но мне было хо­ро­шо. – Да, у тебя был счаст­ли­вый вид. – Слу­шай, а по­че­му я не чув­ствую, когда ты ви­дишь плохие сны? – Труд­но ска­зать. Ка­жет­ся, я не ме­чусь и не вскрикиваю. На­о­бо­рот, про­сы­па­юсь – и слов­но це­пе­нею от ужаса. – Будил бы меня, – го­во­рю я, вспом­нив, как сама тормоши­ла, его два­жды, а то и три­жды за ночь. И как долго ему при­хо­ди­лось меня успо­ка­и­вать. – Зачем? – воз­ра­жа­ет Пит. – Чаще всего я вижу, что потерял тебя. От­кры­ваю глаза – ты рядом, и все хо­ро­шо. В этом он весь. Об­ро­нит фразочку ми­мо­хо­дом – слов­но кин­жал в живот вса­дит. Па­рень про­сто от­ве­тил на мой же во­прос. Не по­тре­бо­вал ни­че­го вза­мен, ни­ка­ких увере­ний в любви. А на душе от­че­го-то гадко – слов­но я ис­поль­зо­ва­ла че­ло­ве­ка самым гру­бым и отвратительным об­ра­зом.

В толпе раздаются громкие вскрики. Что это – восхищение? Я так великолепна? И тут меня что-то обволакивает. Серый дым. От огня. Нет больше веселых мерцающих язычков, какие тянулись за мной во время прошлой поездки на колеснице, – вместо них нечто куда более настоящее пожирает мой белый наряд. Я в ужасе: дымовая завеса густеет. В воздухе кружатся обгорелые лоскутки, жемчуг раскатывается по сцене. Остановиться – страшно. По крайней мере, жареной плотью не пахнет, да и Цинна отлично знает свое дело. Так что я продолжаю крутиться, еще и еще. Потом, задохнувшись, на долю мгновения исчезаю в облаке пламени – и вот уже все погасло. Медленно замираю на месте, Интересно, я теперь голая? И для чего стилисту понадобилось поджигать мое платье?

Нет, не голая. На мне – точная копия сгоревшего свадебного наряда, только угольно-черная и сшитая из тончайших перьев. В изумлении поднимаю руки над головой... и внезапно вижу себя на экране. На длинных, струящихся рукавах остались белые клочья. Или вернее сказать, на крыльях.

Цинна превратил меня в сойку-пересмешницу.