Цитаты из книги Белые ночи Гекаты

Три старухи, и три дороги. На одной ждут принцев и не замечают капитанов третьего ранга, на второй злобствуют, а третья? Наверное, там не видят ничего, кроме норы, которую нужно под завязку забить солью и спичками… Только Петербург – это и Марсово, и дворы-колодцы, и новостройки с гипермаркетами, их не разделить. Так и жизнь – нельзя лишь витать в облаках, лишь пастись и запасаться, лишь скалиться, нельзя человеку идти лишь одной из трех дорог, но ведь идут, становясь «бабунями», «клавушками», «анчаршами»…

Там особенно остро чувствуешь, что христианство стоит на плечах гигантов, при этом их отвергая и проклиная, так почему бы отвергнутому не пошутить, пройдясь по Петербургу не блюдущим пост христианским священником? Тем более весной, когда заканчивалось брожение и открывались бочки с вином? Дионис был богом умирающим и воскресающим, он являлся сразу и виноградом, и вином, а вино есть смерть винограда и его воскрешение в ином качестве и с иными свойствами, ведь сколько ни съешь винограда, не впадешь в экстаз, но для того, чтобы сделать вино, виноград надо вытоптать… Отсюда ассоциация с кровью, если речь идет о красном винограде. Прославляя Диониса, ничего не сжигали, все жертвы ему бескровны, и главная из них – возлияние, пир. Употребление вина, то есть самого бога, умершего и воскресшего. Добавьте к этому, что в одной из своих ипостасей он еще и повелитель загробного мира, господин душ, а дионисийство сродни шаманству. Считается, что шаман, исцеляя, отправляет свою душу за другой душой, забранной враждебными духами…