Цитаты из книги Город богов

– Нет, дорогая, – без малейшей паузы продолжала королева. – Окна. Ты не поверишь, как слепит по утрам солнце. Я просила их – садовников, конечно, – найти мне оранжевые, я просто без ума от оранжевого, а они мне подсунули омерзительный желтый тон. Я им говорю, что, если бы я хотела желтый, я бы попросила посадить абертины. Надо было видеть, как они извинялись, я уверена, что к концу года у нас все же появятся оранжевые. Просто чудесно, правда, дорогая? Но окна так и останутся слишком большими. Может, мне удастся заложить парочку камнями.

— В каждом несчастье есть своя прелесть, мой друг, если хватит сообразительности ее найти.
— Неужели? Все твои усилия пошли прахом, Хоед. Ты не стал одним из них; у тебя нет мощи, которую ты хотел обрести. Ты ничего не добился. В чем же тут прелесть?
Хойд занес над водой ногу.
— Ты плохо меня знаешь, мой друг, так что прощаю такой глупый вопрос. Прелесть? Она в том, что еще остались неразгаданные тайны, – он широко улыбнулся, – а я обожаю загадки.
Хойд наклонился вперед и с громким всплеском упал в бассейн.
И исчез.

— Однажды я съел живую лягушку, – ответил Хойд, заталкивая тряпки в потайной карман. – Ну, нечто похожее на лягушку. Тварь была фиолетовой и с лишней парой ног, но в принципе то же самое. Склизкая амфибия.
— Уверен, вкус ужасный.
— Тошнотворный во всех отношениях. Она ерзала в желудке. – Хойда передернуло. – Когда я думаю о моей славно прожитой жизни, этот момент неизменно вспоминается как самое низкое падение.
— Я думал, что достиг своего дна, – ответил шар. – Но потом встретил тебя.
— Хорошая шутка, – одобрил Хойд, шагнув к каменистому краю озерка. – Неожиданная и острая. Мне казалось, что чувство юмора вашей братии незнакомо.
— Чепуха! Ты считаешь, что наша зависимость от людей – не злая шутка? Вселенная смеется над нами, Хоед. Надо быть глухим, чтобы не услышать.
Хойд улыбнулся.
— Значит, лягушка? – спросил шар.
— Я вспоминал этот момент, – Хойд многозначительно поднял палец, – и осознал кое-что важное.
— Что самые ужасные испытания в жизни – совсем не то, чего от нее ждешь?
— Нет, но спасибо за идею. Уверен, она мне когда-нибудь пригодится. – Хойд глубоко вздохнул и оглядел сияющий в рассветном небе город. – Нет, я понял, что каким бы ужасным, мерзким, злосчастным ни был для меня тот день… по крайней мере, я не оказался на месте лягушки.

Хратен ненавидел стоявшего перед ним человека, кем бы он ни был. Не потому, что тот представлял оппозицию или претендовал на трон; всему виной было то, как на него смотрела Сарин. Хратен читал любовь в ее глазах: глупое обожание, оно не может быть чем-то серьезным. И откуда вдруг взялся этот человек? Как он ухитрился обмануть Сарин, обладающую сильным умом?
И все же не было сомнений: принцесса отдала свое сердце самозванцу, пусть и безрассудно. Логика говорила Хратену, что ревновать глупо. Его собственные отношения с девушкой строились на противоборстве, а не на симпатии. С чего бы ему ревновать к другому мужчине?

— Спроси Галладона. Он сейчас в особняке Ройэла, поедает джаадорские сласти герцога. Ты знаешь, что он ужасный сластена?
— Герцог или Галладон?
— Оба. Послушай, они скоро начнут беспокоиться о нашем отсутствии.
— Пускай. Все придворные дамы непрерывно вздыхают по Калу, пора и мне присоединиться к их числу.
Дух хмыкнул, но тут уловил в глазах принцессы опасный огонек и благоразумно промолчал.
— Я правда не видел другого способа, Сарин. У меня не было выбора – пришлось изображать из себя ловеласа.
— Ты изобразил его чересчур хорошо. – Девушка тут же улыбнулась, она не могла долго сердиться на Духа.

Как только ворота захлопнулись за ними, Карата перестала сдерживать рвущееся наружу хихиканье:
— Послушав тебя, можно подумать, что нам не терпится попасть внутрь. Как будто жить здесь – наша привилегия.
— Именно это и следует себе внушить. Если нас заперли в Элантрисе, будем вести себя так, как будто это прекраснейшее место в мире.
Карата улыбнулась:
— Ты очень ершистый, принц. Мне нравится.
— Благородное происхождение заключается не только в крови, но и в поведении. Будем считать, что жизнь здесь – сплошное блаженство; может, тогда удастся забыть, какие мы все жалкие обломки.

— И как вам удалось сбежать? – спросил офицер.
— Расскажу позже. А сейчас вам лучше впустить нас в город, прежде чем проснется окрестный квартал и начнется паника. Да, и не подходите слишком близко, ведь шаод очень заразен.
При последних словах солдаты попятились. Присматривать за Элантрисом – одно дело, но оказаться лицом к лицу с говорящим трупом – совсем другое. Растерянный офицер приказал открыть ворота.
— Спасибо тебе, добрый человек, – с улыбкой поблагодарил Раоден. – Вы прекрасно справляетесь со своей работой. Посмотрим, не удастся ли добиться для вас повышения жалованья.
Принц подал Карате руку и величественной походкой прошел в ворота, кивнув гвардейцам как личным дворецким.