Цитаты из книги Ярость

Это похоже на игру в покер, когда кто-нибудь выигрывал всю ночь, загреб уже кругленькую сумму и вдруг остался ни с чем. И вам становится жаль его, но нельзя поддаваться минутной слабости, нельзя бросать игру, иначе проигравшим будете вы.

Когда-нибудь настанут светлые времена, и фургоны с красным крестом будут появляться на сцене в критический момент, когда это действительно необходимо. И люди в белых халатах с сияющими нимбами вокруг головы всегда придут к вам на помощь, будьте уверены. Когда-нибудь.

Так что никогда не знаешь, что могут сделать люди, не так ли?

А очнулся я, держа револьвер стволом к себе, хотя желания стреляться у меня не было.

— Ты свихнулся? — неожиданно спросил Хэрмон Джексон. — Думаю, что да, — ответил я. — По моему разумению, только сумасшедший может убивать других людей.

Я ничего не осуждаю, не призываю к крестовым походам, не то у меня состояние. Я просто говорю вам, что на американского подростка накатывается гигантская волна насилия как в реальном, так и в воображаемом мире.

Когда тебе пять лет и тебе больно, ты поднимаешь крик на весь мир. В десять ты хнычешь. А к пятнадцати начинаешь есть запретные яблоки, которые растут на дереве боли в твоей душе. Таков уж западный путь развития. Ты начинаешь зажимать рот руками, чтобы заглушить крики. Кровит у тебя внутри.

Я бы, наверное, сквозь землю провалился, если бы Кэрол подошла ко мне и пригласила танцевать, когда завели музыку. Но она не подошла, и вот это встревожило меня куда больше. Я, конечно, все равно не стал бы танцевать, но суть-то не в этом.

Грешат только люди, а вот прощают — боги.

Может, это стихия толпы. Дави индивидуальность.

Она интеллектуалка, моя мама. Читает английские детективы, но не Агату Кристи. Ее любимцы — Виктор Каннинг и Хэммонд Иннес [10]. _______________________________________________________________________ [10 - Здесь с автором можно не согласиться. Хэммонд Иннес известен приключенческими романами, а не детективами.]

Большинство из нас видели маленькую девочку, размазанную по асфальту, в местном автокино. В сравнении с этим смерть миссис Андервуд особых эмоций не вызывала.

Никто из преподавателей дисциплины «Общение с психически больными детьми» не сказал ему, что когда-нибудь ему придется иметь дело с учеником, который переведет это самое общение на личностный уровень.

На каждого весельчака Джекилла есть свой мистер Хайд, мрачная физиономия по другую сторону зеркала.

Это самая невыносимая боль, это пытка - знать, что тебя скоро не станет, а Земля этого не почувствует, будет все так же спокойно вертеться.

— Ты смердишь. Ты просрал семейное счастье и единственного ребенка. Попытайся ударить меня, если думаешь, что у тебя получится. Меня выгнали из школы. Твоя жена не может жить без таблеток. А у тебя не осталось других желаний, кроме как найти что-нибудь выпить.

Но это я, а рассказывать я вам начал о них, умненьких, мечтающих о колледже школьниках: которые, образно говоря, заходят в магазин за молоком, а попадают под вооруженный налет.

И не долдоньте, что это безумие. Все более чем логично и нормально.

Граница между днем и ночью названа астрономами терминатором.

А главное, эта вторая сторона зеркала отнюдь не снаружи. Она в тебе, с самого рождения, и она растет в темноте как грибы. Назовите ее Подвальной Гадиной. Назовите термоядерным ленчем. Безумными нотками. Я воспринимаю сие как моего личного динозавра, огромного, склизкого, глупого, барахтающегося в вонючем болоте моего подсознания, которому не удается найти достаточно большую кочку, чтобы ему хватило на ней места.