Цитаты из книги Куколки

И мои преподаватели, пытавшиеся доказать мне, что ответы в математике получаются логически, а не путем некоего мистического вдохновения, один за другим отступались от меня в уверенности, что я не способен к вычислениям.

"Жизнь такова, какой ты её делаешь"

.. И чем они сами невежественней, тем сильнее они хотят, чтобы все были на них похожи.

ты можешь мешать или уничтожать, можешь замедлить всё это, повернуть куда тебе надо, но все равно, так или иначе, все продолжает меняться

Мы знаем, что Прежние Люди были детьми, обладавшими силой богов. Но похоже, что это были сумасшедшие дети, просто безумцы...

А потом, может, они бы спросили себя: «А правы ли мы? Кара изменила мир. Сможем ли мы заново выстроить его? Нужно ли это? Зачем стремиться возвратить былое, если все чудеса Прежних привели их к Каре?» Ведь ясно, мой мальчик, что, несмотря на все их чудеса. Прежние не были свободны от ошибок. Просто никто из нас не знает, в чем они ошиблись.

Когда у людей уже сложилось привычное представление о мире, <...> попытавшись изменить их взгляды, дождёшься не благодарности, а неприятностей.

Ее слова были неуклюжим повторением мыслей, гораздо более ясных.

... я очень рано узнал, что такое Нарушение. Это то, что выглядит неправильно, то есть не похоже в точности на тех животных или те растения, от которых оно родилось. Обычно неправильной оказывалась какая-нибудь мелочь, но это не имело значения: большое или маленькое – это было Нарушение или, если это случалось с людьми, Богохульство. Нарушение и Богохульство считались официальными названиями, а попросту то и другое именовали Отклонениями.

У всех обладателей сокровищами всегда была жизнь, полная опасностей.

старые предрассудки умирают с трудом. Простак опирается на костыли афоризмов и заповедей; опирается на них и робкий и умственно ленивый… Мы тоже подчас опираемся на эти костыли — гораздо чаще, чем нам кажется. Теперь же, когда старая организация мира рухнула, созданные для нее арифметические таблицы не дают больше правильных ответов. Нам придется найти в себе моральную смелость думать и планировать самим за себя.

Поначалу это кажется глупостью, но постречаешься с одними, с другими, такими же уверенными в своей истинности, как мы, и начинаешь задумываться.

дело в том, что когда у людей сложилось привычное представление о мире, а проповеднки твердят им, что лишь оно правилное, то, попытавшись изменить их взгляды, дождешься не благодарности, а неприятностей.

– Это кто там?
– Я из больницы. Я хотел бы выпить. – Что-то не припоминаю вашего голоса. Вы зрячий?
– Да, – ответил я.
– Тогда лезьте через бар, доктор, ради бога, и найдите мне бутылку виски.
– В таких делах я доктор, это верно, – сказал я.

давайте хорошенько поразмыслим, и тогда мы отчётливо увидим, что добродетели, почитаемые в одном обществе, оборачиваются преступлениями в другом; что поступки, вызывающие возмущение здесь, поощряются где-нибудь в другом месте; что привычки, порицаемые в одном веке, охотно поощряются в другом. Мы  увидим также, что в каждом обществе и в каждую эпоху распространена уверенность в моральной правоте обычаев одного общества и данный эпохи.

Днем в выпусках сообщалось, что предшествующей ночью в небе над Калифорнией наблюдались какие-то яркие зеленые вспышки. В Калифорнии обычно происходит столько всякой всячины, что вряд ли кто-нибудь принял это сообщение всерьез, однако сообщения продолжали поступать, возникла версия о кометных осколках, и эта версия восторжествовала.

Я спрашивал себя, сколько других женщин сказали бы: «Возьми меня с собой», когда она сказала: «Останься с нами»?
И я даже не знал ее имени.