Отзывы о книге На безлюдье

Пьеса оказалась для меня слишком странной, сложной, бессмысленной. Совершенно непонятными показались мне реплики героев. Четверо мужчин в одном доме начинают вспоминать прошлое (двоим по 60 лет, двоим - по срок) , ругаются, спорят, оскорбляют друг друга. При чтении у меня возникли ассоциации с психбольницей, потому что несут они полный бред и околесицу. Только к концу пьесы что-то вроде бы как-то начинает проясняться, но чересчур вяло. Не близки мне оказались ни позиции героев, ни сами персонажи (как-то не пристало, на мой взгляд, зрелым мужчинам так неподобающе себя вести), ни темы, поднятые ими в своих спорах. Все очень путанно, скомканно. 3/5, для меня пьеса-разочарование.

Главные действующие лица пьесы представлены, как мужчины за шестьдесят и это не случайно. Гарольд Пинтер поднимает в своей пьесе тему старости, одиночества, потерянности и забытости. Спунер и Xерст из тех, которые дотягивают дистанцию… давным-давно сошедши с круга. Действие разворачивается в доме Херста, в гостиной, главную мебель которой составляет старинный сервант с мраморной столешницей, "уставленный различными бутылками: крепкие напитки, аперитивы, пиво и т. д." Кроме разговоров и выпивки ничего не происходит. Но страшнее даже не то, что все дружно спиваются (в компании стариков присутствуют Фостер (мужчина за тридцать) и Бриггз (мужчина за сорок) - секретарь и помощник хозяина), страшнее непонятный смысл переключения тем/воспоминаний/узнаваний. Каждый раз в гостиной появляется "новый" Херст, то признающий в Спунере бывшего знакомого по Оксфорду, то случайного собутыльника, то вообще отказывается узнавать. Если причуды Херста можно списать на заболевание (не зря же за ним присматривают), то опустившегося Спунера, старающегося держать марку "востребованного поэта, окружённого друзьями" а на самом деле одинокого и всеми забытого, очень жалко. Особенно трогателен монолог, в котором он предлагает себя в секретари, раскрывая тем самым бедственное и отчаянное положение.

Я вас прошу… рассмотреть мою кандидатуру. Если бы на мне был костюм вроде вашего, вы увидели бы меня в ином свете. Я как никто умею обращаться с лавочниками, разносчиками, коммивояжерами, монахинями. Могу, если нужно, молчать, могу поддерживать беседу. Обсуждать могу все что хотите — будущее страны, дикорастущие цветы, Олимпийские игры. Я, правда, переживаю трудное время, но мое воображение и соображение остались в сохранности. Моя воля к труду не подорвана. На меня можно возлагать самые тяжелые и незавидные обязанности. Настроен я всегда так, как требуется. Я, в сущности, очень смиренного нрава. Я честный человек; да мне и не поздно стать еще честнее. Готовлю я так, что пальчики оближете. Мне по душе французская кухня; однако стряпня без выкрутасов тоже в моих возможностях. Малейшей пыли я терпеть не могу. На кухне у меня все будет блестеть. Я бережно отношусь к вещам. Я обеспечу прекрасный уход за вашим серебром. Играю в шахматы, в бильярд, на пианино. Могу исполнять вам Шопена. Могу читать Библию вслух. Я отличный собутыльник.

Великолепная пьеса! В очередной раз убеждаюсь, что над Британией — особенное благословение Мельпомены. Действующих лиц заявлено четверо, но к концу создаётся впечатление, что хозяин дома, Херст — единственное живое существо. Остальных: Ровесника, Годящегося-в-сыновья и Молодого Чужака, герой выдумал, как и тонущего из собственных снов. "Я пробовал, я через это прошел ... и под конец решил, что без людей нельзя. Без вам подобных. Это я правильно. А то смеешься в одиночку — и жалостно выходит". Речь всех четверых очень похожа, хотя они и высказывают разные мысли. Их различия нивелируются по ходу повествования. Особенно в конце: собеседники отступают на второй план, все говорят, как один человек. Герою становится трудно разобрать, кому принадлежит какая реплика. Порой Бриггс произносит слова Фостера и т.д. Герой пьёт и вспоминает. Жизнь, кажется, была полна друзей и знакомых, а теперь наступило безлюдье. Единственные доказательства присутствия других людей — старые фотографии в альбоме. И чтобы не чокаться с отражением, Херст придумывает (это моя гипотеза!) Спунера, мрачного юмориста и неудачника, игрока словами и в чём-то идеалиста. Именно Спунер принимает роль обвинителя, совести, обличает героя за неверность любимым, за пошлость, за интрижки с жёнами друзей. Мне становится ясно, почему Херст в финале свой жизни остался совершенно один. «Гости» порой оскорбляют друг друга — и объясняют своё поведение: «он же мой старинный друг». Ещё один пункт в пользу одиночества! Особенно странно читать сцены, где Херста нет в комнате. Начинаешь ошалело представлять себе, что товарищ не совсем уполз, точнее, морально оставил компанию мистических «друзей», но потом «возвращается», чтобы продолжить душераздерающую беседу. Являются Фостер и Бриггс. Фостер — голос нового поколения, Бриггс — что-то вроде посредника, он смягчает грубости Фостера. "Гости" то «спаивают» хозяина дома, то отказывают ему в выпивке. Беседа становится всё более хаотической. Её цель — отвлечь хозяина дома от действительности, дать ему возможность почувствовать себя в центре споров, взаимного уважения и презрения, мыслей о прошлом и страха будущего. Но в последней сцене истина открывается герою — и он принимает факт, что никого нет на воде, что он пойман, сам загнал себя в ловушку без времени, без близких, в абсолютном безлюдье.

Интересно, что недавно в Британии был введён новый пост Министра по одиночеству. Серьёзно! Как думаете, он справится?

«На безлюдье» - первое мое знакомство с творчеством Пинтера. По большому счету, выводов два: 1) Пинтер – хороший драматург; 2) Пинтер – сложный драматург. Чтобы прояснить некоторые моменты пьесы, я посмотрела в оригинале запись спектакля Национального театра с Иеном Маккелланом и Патриком Стюартом в главных ролях. Это был правильный и нужный шаг, так как очень много аспектов в печатном варианте просто не увидеть. Таким образом, пьеса эта будет намного лучше смотреться, нежели читаться.

Не смотря на то, что было сложно, местами как-то слишком сюрреалистично, есть в пьесе один момент, который меня просто поразил до глубины души. Пинтер фантастически работает с понятиями времени и памяти. Это гениально! В пьесе есть два главных героя (за шестьдесят), и еще два чуточку более второстепенных (помощники одного из главных героев, хозяина дома, где происходит действие). Одному из них за тридцать, другому за сорок. Все разговоры этих персонажей, все эти диалоги, все монологи выливаются в одно – нет никакой правды, нет объективности, когда дело доходит до воспоминаний. Да, когда тебе за шестьдесят, ты идешь по скользкому льду, но поскользнуться можно и в том варианте, что «за тридцать». Самая шикарная сцена – это момент, когда Херст начинает вспоминать свою интрижку с «женой Спунера», а тот ему потом рассказывает, что он им сам был ого-го. Ох, как же шикарны в этом эпизоде Маккелан и Стюарт! Еще очень понравилась метафора алкоголя. Герои пьесы постоянно пьют – виски, водку, шампанское. Казалось бы, их память после N-ной бутылки должна вообще отказать. И глядя на поведение персонажей, думаешь: «А она отказывает? Или нет?» Для меня вообще вся эта попойка была какой-то общей метафорой на старение, ведь между опьянением и деменцией не так уж мало общего.

Пинтер меня заинтересовал, и я обязательно прочитаю другие пьесы этого автора. Думаю, что я теперь лучше знаю, что брать с собой в эту сложную экспедицию.

8 / 10

Довольно невеселая история про двух стариков писателей (поэтов?) (Спунер и Херст). Их пикировка или схватка, сопровождается возлиянием с вечера и до полудня. В первой части верховодит Спунер, он велеречив, и полон энергии, в то время как Херст находится почти в отключке, а потом и вовсе не узнает, что это за тип в его доме. (Альцгеймер плюс злоупотребление алкоголем?). Во-второй, уже Херст дает отпор. Тут еще двое молодых людей присоединяются, и Спунер проигрывает. Из двух поэтов, бывших соперников и студентов Оскфорда, Спунер гораздо менее успешен в жизни, если мягко выразиться. Честно говоря, после прочтения, я был в некой прострации, уж больно ассоциативная пьеса, и у каждого она может вызывать разные мысли. Пьеса мрачная, и не простая.

К тому же у меня закрались сомнения по поводу перевода пьесы, и я не поленился найти оригинал, чтобы проверить некоторые моменты. Конечно, литературный перевод не будет построчным или дословным, но все-таки в драматургии перевод очень важен, и в частности в этой пьесе. (Кстати, во время небольшого введения к спектаклю, где можно послушать что говорят актеры и режиссер, кто-то сказал, что поменять одно-два слова – и можно испортить весь замысел пьесы. Что уж говорить тогда о переводе?)

–

Что это вы пьете? – Благородный злак, что ранит душу. (субтитры из спектакля National Theatre Live) – Ячменный сок, пронзающий нутро. (в переводе пьесы) – The great malt which wounds (оригинал)

Далее я принялся смотреть спектакль, где Спунера играет 80-тилетний Иэн Маккелен. Смотреть спектакль легче, просто с игрой актеров, много моментов становятся смешными, и это скрашивает трагичность, ну и актеры превосходные. Хотя смотреть спектакль, мне кажется надо подготовленным (т.е. пьесу прочитать), иначе можно остаться в недоумении. Все же, оба старика несчастны, хотя каждый по своему. Одиночество и быстро уходящее время стоят над ними с гильотиной, которая опустится в свой срок. И обидно, чертовски обидно, что оба этих талантливых мужчины ничего уже не могут поменять в своей жизни, изменить. И символично, что Херст ближе к концу вдруг заявляет:

Давайте лучше сменим тему. Пауза. В последний раз. Пауза.

Увы, не получится ее сменить… Очень рад знакомству с плодовитым и незаурядным драматургом Гарольдом Пинтером.