Цитаты из книги Победители

В войну соль дорожает, а слезы дешевеют. Вот какие дела, девчата.

Сначала – война, потом – семья.

Любовь и на войне - золото: береги его.

Соблазнов вокруг было великое множество, но она упорно гнала их от себя и побеждала, пока на ее пути не встретился он. Тот самый, который непременнейшим образом встречается рано или поздно каждой девушке, а когда встречается, все выученные правила, вложенные мамой аксиомы и нашептанные девичьи страхи разлетаются вдребезги.

... если ее спаситель Олег Беляков исповедовал убеждение, что проблем нет, а есть лишь различные пути их разрешения, то она до сей поры свято веровала во фронтовую заповедь: никогда не сдаваться.

А они, сегодняшние, просто-напросто свободнее нас, вчерашних. Свободнее, раскованнее, естественнее – и это мы им дали свободу.

гнев не дает и не может давать радости,ибо он обладает не созидательной,а лишь разрушительной энергией.

Даже отчаяние в России пока еще отчаянно веселое.

В атаку больше поднимать нет надобности, и все мужики сразу становятся очень смелыми.

Рожать - это не долг, а физиология. Долг - умирать, когда не хочется.

Мне воевать надо, а не рожать. Я этому больше обучена.

1) «А дети – не твоя воля, а твоя доля, Тошенька …». 2) «А ведь душу-то закалять не только важнее, но и труднее, а где вы о закалке души слышали?».

Странно все же устроена пресловутая женская логика: она узорна, в отличие от прямолинейной логики мужчин. Она плетет вязь из тысяч нитей, три четверти которых давно бы отбросил привыкший все упрощать сильный пол. Но ведь сколько раз именно многоконцовая вязь женской логики оказывалась куда содержательнее искусственно упрощенной логики мужчин.

Наш дом за спиной ультрасовременных гигантов из стекла и бетона. Поднимитесь на самый верх по крутой лестнице со стертыми каменными ступенями и сразу увидите дверь, на косяке которой - табличка с семью фамилиями, и только одна из этих фамилий с мужским окончанием. Моя. Только одна, потому что из нашего дома, подвалы которого до сих пор пахнут порохом 1812 года, а стены - горечью 41-го, мужчины уходили навсегда.

"Человек нуждается в одиночестве куда больше, чем в компании"

Оказывается, для того чтобы хоть как-то существовать, ей позарез необходимо было оправдать того, кто послужил вольной или невольной причиной ее несчастья.

Удивительное дело: признание собственной неправоты и тем самым, так сказать, отпущение греха той, которая спровоцировала второй приступ тяжелейшей ее болезни, породило в душе ее стойкое, тихое, равносильное почти праздничному настроение.